Книга Кружок экстремального вязания, страница 62 – Дарья Донцова

– Лично у меня нет ни малейших знаний в высшей математике, но это не говорит о том, что ее не существует, – парировала я. – Наше агентство открыто давно, можете посмотреть наш сайт в интернете.

– Тушэ, – продолжая посмеиваться, произнес Андрей Дмитриевич.

– Фехтованием не увлекаюсь и задеть вас желания не имела. Наше агентство на данном этапе занимается одной проблемой. В ходе ее решения всплыло ваше имя. Если не откажетесь уделить мне немного времени, буду очень благодарна.

– Все «спасибо» принимаются только в жидком виде! – радостно отозвался мужчина. – С этикеткой на французском языке, где написано кодовое слово cognac. Групповое посещение не приветствуется, жду только вас. Адрес не сообщаю, думаю, уже знаете его.

– Не нравятся мне его слова о групповом посещении, – заметил Юра, когда я положила телефон в сумочку.

– На дворе ясный день, еду не в глухую деревню, а в поселок неподалеку от столицы – все нормально, – ответила я.

– Алевтина Носова, – пробормотал Костин.

– Это кто? – удивилась я. – Впервые это имя слышу.

– Девушка шестнадцати лет. Лето, дача в Лебедево. Жители более чем приличные – танцоры, режиссеры, артисты Большого и других театров, композиторы. Обеспеченные люди, элита. Советская власть у руля, не девяностые годы. Аля перешла в десятый класс. Отец у нее – известный певец, мать – танцовщица в ансамбле, который не вылезает из зарубежных гастролей. Девочка занимается пением, ей прочат великое будущее, школьница очень талантлива. Еще она прекрасно воспитана, мила, хороша собой. Июль, на дворе прекрасная погода. В десять утра Алевтина решила куда-то отправиться. Ее родители на гастролях, разлетелись по разным странам, их единственное чадо живет с домработницей Юлией, которая в доме служит много лет, фактически член семьи. Горничная спросила у подростка: «Ты куда?» И услышала в ответ: «Забегу к Фае, потом мы с ней ко Льву Михайловичу в полдень пойдем». Фаина Миронова – лучшая подруга Али, жила через забор от Носовых. Лев Михайлович – педагог по вокалу, тоже владел домом в Лебедево, поэтому некоторые ученики не прерывали занятий летом. Юлия не стала нервничать, но когда часы показали четверть третьего, домработница начала сердиться. Але следовало после уроков сразу бежать домой, ей пора было обедать. А школьница опять куда-то унеслась, ее не волновало, что еда остывает. В три на дачу заглянула Фаина с вопросом: «Алька заболела? Говорила ей вчера: “Не ешь пломбир!”». «Мороженое! – всплеснула руками Юлия. – Она с ума сошла! Ей давно запретили даже думать о нем! Певице следует заботиться о… – Юлия осеклась и уставилась на Фаю, затем спросила: – Вы занимались сегодня вокалом?» «Я – да, а Аля не пришла, – бесхитростно сообщила подружка. – Решила, Алюська простудилась, поэтому вы ей приказали дома сидеть… Ой! А почему вы спросили?» Через час Лебедево наполнилось сотрудниками полиции.

Костин поморщился.

– Это был мой первый выезд на место происшествия. Я зеленый был сотрудник, меня только-только оформили на службу. Рулил всем Петр Егорович Шапин, мне посчастливилось попасть под крыло легенды. Середина дня, светит солнце, народ пошел в магазин, в лес, на речку. И никто не видел Алевтину. Опросили всех, даже лягушек в пруду. Случился полный висяк, единственный в карьере Петра Егоровича. И я навсегда это дело запомнил. Во‐первых, оно мое первое, а во‐вторых, нераскрытое. Лампуша, повторю: утро, прекрасная погода, идти Алевтине до дома подруги метров сто. Девочка ни в чем дурном не была замечена. Машины посторонние в Лебедево не въезжали. Обшарили все! Школьница словно испарилась! С тех пор, если кто-то говорит: «Да на улице день, нечего о ребенке волноваться!» – всегда хочу ответить: «Никто никогда не знает, что с ним сегодня стрясется». Лампа, будь аккуратна.