Онлайн книга «Хранители Братства»
|
– Нет, – сказал я. – Я не хотел… – Зачем ты здесь? Кто тебя звал? – Монас… – О, заткнись ты про этот дурацкий монастырь! – Хорошо, – сказал я и схватил отворот ее халата, чтобы притянуть поближе. И когда Макгаджет вошел объявить, что завтрак готов, монах-отступник вовсю целовал девушку в голубом халате. *** Высокую сварливую блондинку, орудующая лопаткой за кухонной плитой, мне представили, как Шейлу Фони, девушку Нила. «Девушка Нила» означало, что Нил никак не мог быть парнем Эйлин. И хотя к завтраку накрыли четыре места, в одном из них чувствовалась некая смутная запоздалость, и я ничуть не удивился тому, что это место предназначалось для меня. Значит, в доме не было других жильцов, кроме Эйлин, Нила и девушки Нила, а я стал четвертым колесом, не пятым. Это имело для меня большое значение. Инстинктивно я гнал прочь мысли о том, что означала та сцена с поцелуями в гостиной, как можно дольше оставаясь на уровне ошеломленного восторга: я счастлив, что поцеловал Эйлин, счастлив, что у нее нет парня. Было совершенно невозможно думать о будущем, поэтому я погрузился в наслаждение настоящим. Шейла Фони, девушка Нила, пребывала в скверном настроении, прямо противоположном моему радостному. Хотя это казалось скорее чертой ее характера, а не неприязнью, направленной на кого-то из присутствующих. Она дулась, словно ее обругал водитель автобуса, и была слишком поглощена неведомыми проблемами своей жизни, чтобы обращать внимание на монаха в рясе, вдруг оказавшегося за столом. Макгаджет, в свою очередь, игнорировал сварливость своей девушки и считал нас с Эйлин очень забавными. Поглощая огромные порции яичницы, жареной колбасы и английских маффинов, он продолжал бросать на нас косые взгляды и ухмылялся, будто все мы были заговорщиками. Что касается Эйлин, она выглядела смущенной. Бо́льшую часть времени она избегала моего взгляда, завтракая спокойно и невозмутимо, словно решив сохранить достоинство перед лицом какого-то нелепого унижения, но, если наши глаза все же встречались, она краснела, становилась суетливой и неловкой, и в то же время мягкой, как бы тая изнутри. В то время как я замерзал снаружи. Мы завтракали в большой кухне-столовой, отделанной кафелем, штукатуркой и пластиком, и оснащенной отдельным кондиционером, дышащим холодом, так что моя влажная ряса становилась все более стылой, сколько бы горячей еды я не поглощал. Посреди завтрака я чихнул. Это дало Эйлин повод взглянуть на меня. – Что с тобой? Ты весь дрожишь! – Моя ряса немного влажная, – признался я. – После ходьбы. – Нил, дай ему что-нибудь переодеться, – попросила Эйлин, – пока мы не съездим в магазин. – Конечно, – сказал Макгаджет, повернувшись ко мне с приветливой улыбкой. – Прямо сейчас? – Давайте сперва позавтракаем, – сказал я. – Все не так уж плохо. Хотя на самом деле я чувствовал тошноту и головокружение, и не был уверен, значит ли это, что я влюблен, или у меня просто начинается грипп. Симптомы казались похожими. *** Все вещи Макгаджета оказались мне велики и болтались, как на вешалке. С некоторых пор мне стало небезразлично, как я выгляжу, поэтому я долго примерял разные предметы одежды перед зеркалом на комоде, пока не остановился на красных шортах и белой рубашке-поло, которая выглядела не так уж плохо, если носить ее нараспашку. Прежде чем выйти из спальни, я помедлил минуту-другую, стесняясь показаться. |