Книга Хранители Братства, страница 109 – Дональд Уэстлейк

А Эйлин дрожала во сне. Вот будет глупо, если она подхватит грипп сразу после того, как я пошел на поправку, поэтому я вытащил руку из-под одеяла и слегка потряс ее за плечо, пытаясь разбудить. Она стонала, металась во сне, но решительно отказывалась пробуждаться, а в ее дыхании чувствовался сладковатый аромат рома, поэтому я прекратил свои попытки и огляделся, чтобы составить план дальнейших действий.

Мы были в спальне Эйлин, в темноте. Из-за двери не доносилось ни звука, так что Макгаджет и Шейла, наверное, спали. Судя по всему, они все вместе выпивали, и Эйлин не вспоминала обо мне, пока не пришла спать, а после была либо слишком сонной, либо слишком пьяной, чтобы искать другое место (позже я узнал, что она провела субботнюю ночь на плетеной софе в гостиной). Поэтому она уснула поверх одеяла в шортах и блузке, и теперь ее кожа совсем замерзла.

Не мог же я просто оставить ее так. Мне удалось сдвинуть с себя ее конечности, затем я выбрался из постели и постоял, облокотившись на стену, пока подступающий обморок не отступил. Потом я сдвинул одеяло со своей стороны на середину кровати и потянул Эйлин, пока она, постанывая, не перекатилась через скомканное одеяло на простыню, шлепнувшись головой на мою подушку. Я удержал ее, прежде чем девушка скатилась с кровати, накинул на нее и подоткнул одеяло. После этого я, шатаясь, обошел кровать, забрался под одеяло с другой стороны и почти сразу же заснул.

***

Наши руки, ноги и носы переплелись. Свет раннего утра просачивался сквозь планки бамбуковых жалюзи, а открытый правый глаз Эйлин был так близко и казался таким огромным, что я не мог четко сфокусировать на нем свое зрение.

Мы с Эйлин немного повозились, устраиваясь поудобнее. Затем мы стали просто возиться, и удобство уже не играло особой роли.

– Думаю, мы сейчас кое-чем займемся, – сказал я.

– Так приступай, – ответила она.

В понедельник после обеда я встал с постели, хотя все еще был очень слаб. Несколько следующих часов я провел на пляже, греясь на солнце сквозь толстый слой солнцезащитного крема, которым меня обмазала Эйлин. Благодаря этому, а также большом объемам еды, к вечеру я чувствовал себя почти здоровым.

Мы вчетвером влезли в «Пинто» – Эйлин и я примостились сзади, Нил сел за руль, а Шейла рядом обеспечивала его критическими замечаниями – и проехали пятнадцать миль до другого прибрежного домика, где жили состоятельные ирландцы с Лонг-Айленда: Дэннис Пэддок, Кэтлин Кадавр, Ксавьер и Пэг Латтерал, а позже к ним добавилось еще несколько человек, чьи имена я не запомнил.

Все эти люди в детстве ходили в одни и те же приходские школы на южном берегу Лонг-Айленда, потом в одни и те же католические средние школы, а после в католические колледжи: Фордхэм и Католический университет. Их родители тоже росли вместе в тех же местах, а у некоторых знакомства уходили корнями до бабушек и дедушек. Отцы работали в сфере строительства, занимались недвижимостью и банковским делом, а сыновья подвизались в рекламе, юриспруденции и медиа.

Они представляли поколение, порвавшее последние связи со своим наследием – ирландцы лишь в сентиментальном смысле, и верующие лишь условно. По пути мне посоветовали не упоминать о том, что я был или являюсь (этот вопрос еще окончательно не решился) монахом. Я обещал об этом не распространяться.