Книга Хранители Братства, страница 90 – Дональд Уэстлейк

– Ты покидаешь нас, брат Бенедикт? – Теперь его голос был полон огорчения, но не удивления.

Так ли это? Это не тот вопрос, который больше всего волновал меня сейчас, и я не был готов ответить.

– Не знаю, – сказал я. – Но думаю, что могу помочь спасти монастырь.

– Снова Эйлин Флэттери, – произнес аббат.

– Да, брат.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что собираешься в Странствие на Пуэрто-Рико?

– Да, брат.

Брат Оливер отстранился от меня, изучая, словно я мог быть заразным.

– «Да, брат»? Что ты хочешь сказать этим «да», брат?

– Я отправлюсь в Странствие на Пуэрто-Рико, брат Оливер, чтобы поговорить с Эйлин Флэттери лицом к лицу и убедить ее помочь нам.

Брат Оливер задумался. Он посмотрел мимо меня во внутренний двор за окном, и когда снова перевел взгляд на меня, его лицо было глубоко встревоженным.

– Ты уверен, что хочешь это сделать, брат Бенедикт?

– Да, брат.

– Чувствуешь ли ты себя достаточно… эмоционально защищенным? Уверен ли ты, что справишься?

– Нет, брат.

Аббат склонил голову набок, внимательно глядя мне в лицо.

– Нет?

– Брат Оливер, – сказал я, – если честно, я не хочу никуда отправляться. Не хочу снова связываться с Эйлин Флэттери, не хочу морочить сам себе голову, не хочу отказываться от привычного уклада жизни, но у меня нет выбора. Если есть возможность спасти монастырь, то мы должны ей воспользоваться. И сейчас никто не может помочь нам, совершенно никто, кроме Эйлин Флэттери.

– Которая, возможно, не захочет помогать, брат Бенедикт.

– Я знаю. Но она все равно остается нашей последней надеждой. – Я сел напротив брата Оливера, положив локти на стол. – Я думал написать ей письмо, но сомневаюсь, что это сработает. Потому что я догадываюсь, из-за чего она уехала. То, что произошло той ночью, потрясло ее так же сильно, как и меня. Она не хочет даже в мыслях возвращаться к этому и, если получит от меня письмо, то может выбросить его, даже не распечатав. И даже если прочтет, то не ответит; не захочет вновь влезать в это дело.

Брат Оливер кивнул.

– Да, согласен. Если она сбежала, то вряд ли желает вспоминать о произошедшем.

– Но если я сам отправлюськ ней, – продолжил я, – если встречусь с ней лицом к лицу, если мы разберемсяс нашей эмоциональной увлеченностью и преодолеем ее, тогда, возможно, она захочет помочь.

– А если она не захочет тебя видеть? – спросил брат Оливер. – Что, если она откажется говорить с тобой и вообще иметь что-либо общее?

– Тогда все будет напрасно, – ответил я.

Мы с аббатом посмотрели друг на друга и, вероятно, на моем лице было написано такое же беспокойство, как у него. Мне нечего было сказать, а он еще не решил, что сказать, поэтому мы просидели молча две-три минуты, погруженные в свои мысли. Брат Оливер, наверное, раздумывал о моей просьбе, а я о том, что буду делать, если он придет к выводу, что по той или иной причине мне не следует никуда ехать. Я знал ответ на этот вопрос; знал его еще до того, как пришел сюда. Я все равно уйду.

Мне придется. Монастырь и мой душевный покой были слишком важны для меня. Понятия не имею, как доберусь до Пуэрто-Рико без денег. Мало того, что это чересчур далеко для пешей прогулки, Пуэрто-Рико – остров, окруженный водой. Но я как-нибудь справлюсь.

– Хорошо, – произнес брат Оливер.

– Что?

Аббат выглядел опечаленным.