Книга Полезный третий лишний, страница 71 – Галина Владимировна Романова

— Есть разговор, товарищ подполковник. — Губы Ольховой сложились кислой улыбкой. — Обещаю: не займу много времени.

Саша молча открыл перед ней дверь, кивком пригласил в кабинет. Ольхова вошла и сразу села поближе к его столу. Сумку швырнула на стол, и из нее сразу выкатились пудреница и помада.

Странно, он не замечал, что она пользуется косметикой. Мучнисто-белое лицо. Бесцветные губы.

— Надо поговорить, — начала она, запихав куда-то в недра сумки пудреницу с помадой.

— Говорите.

— Вы были в Питере. Говорили с моими бывшими коллегами. — Она поймала его недоуменный взгляд и пояснила: — Да, мне позвонили. И рассказали о вашем к ним визите. И у вас возникли вопросы, товарищ подполковник.

— Какие?

— Почему я представилась теткой Бэллы? Зачем вообще притащилась в эту глухомань? И с чего это с таким остервенением искала убийцу Бэллы? Примерно такие вопросы у вас возникли после визита в Питер.

Ольхова ухватилась за ручки сумки, натянула их, отпустила и снова натянула. На Новикова она не смотрела. Внимательно рассматривала облезлое дно сумки. А оно облезло изрядно.

— Ответ прост, товарищ подполковник. Я очень сильно любила и продолжаю любить Стаса Яковлева. И когда погибла его жена, я была с ним рядом. Я поддерживала его. Не эта вертихвостка, которая Бэллу отравила, а я! Я вытирала ему сопли. И потом перепахала всю землю, пытаясь найти отравительницу. И я ее нашла! Это Наталья Ягушева. Только Стас… Он боготворил эту дрянь. А я… я снова терпела перепады его настроения, запои. Прикрывала его.

— Когда вы перевелись в этот вот отдел? Сразу после смерти Бэллы?

— Да. Я была в этом городе на второй день после ее кончины. Мой рапорт о переводе не сразу, но был подписан. Помогли.

— Как вам удалось, майор? После той нехорошей истории?

— Я смогла быть убедительной. И… Яковлев попросил за меня, — повесила голову Ольхова, загородившись от Новикова длинной челкой. — Ему было тяжело справляться. Он звонил мне. Еще на стадии разрушающегося брака часто звонил мне и каялся. Честно? Я искренне надеялась, что он снова вернется ко мне. Но…

— …но в его жизни появилась Наташа.

— Да. Появилась. И она оказалась не такой терпеливой, как я. Она решила вопрос кардинально. — Уголки бесцветных губ Ольховой поползли вниз. — Стас не мог поверить, что она это сделала.

— Он знал?

— Догадывался. Но верить не хотел. Видимо, в тот вечер, когда Наталья погибла, он все же добился от нее признания. И… и убил ее. Но, думаю, по неосторожности. Он не был кровожадным человеком. Он… — Ее подбородок мелко задрожал, ладонь прикрыла глаза. — Он был очень хорошим человеком, поверьте.

— Даже после того, как отвратительно обошелся с вами?

— Он просто меня не любил, — подергала она широкими плечами. — Это не преступление.

— Когда вы видели его в последний раз? — спросил Саша.

— Кого? — со стуком уронила она ладонь на стол, непонимающе глянула сухими глазами. — Стаса?

— Да. Когда вы видели его в последний раз?

— Ну… Не знаю. В отделе видела десятого числа. И все.

— Точно? Вы не общались?

— Нет. Выходные были. Зачем нам общаться?

— Нет, это я так, просто уточняю. Да, кстати, а что вы скажете о Харитонове?

— О каком Харитонове? О нашем Харитонове? — На ее мучнисто-белых щеках заалели два больших пятна.

— Он нашем, о нашем, — покивал Новиков.