Книга Полезный третий лишний, страница 73 – Галина Владимировна Романова

— Ну, Олег! Порадуй меня! — схватил его за локоть Новиков. — Скажи, что вы установили, на какой номер звонил Харитонов!

— Так точно, товарищ подполковник, установили. Герасимов разблокировал телефон Николая Николаевича. И установил, что в день гибели тот вообще никому не звонил. И ему никто. А вот за день до гибели, когда он покупки делал в супермаркете, он звонил Ольховой. Время звонка совпадает с тем, когда он отошел от кассы…

Гаврилов Иван Иванович взял целую неделю отгулов. Имел полное право. Он частенько замещал заболевших преподавателей, у него этих отгулов было аж тридцать дней. Конечно, сразу все тридцать ему бы никто не предоставил: Лето, время отпусков, подмены нет и быть не может. Но ведь и занятий нет!

— Я настаиваю, Мария Семеновна! — Он даже осмелился и легонько ладонью шлепнул по столу, хотя прежде никогда не позволял себе подобных вольностей. — Мне необходим отдых. Занятий нет. Мои студенты все на каникулах.

— А должники? — напомнила Мария Семеновна, глядя на него недобро и даже с осуждением.

Он понимал ее чувства. Она и сама собиралась с понедельника в отпуск. И планировала за себя оставить Гаврилова. Кому еще доверить кафедру? Не вертихвостке же Желтиковой! Та устроит тут разброд и шатания. И за ходом косметического ремонта в общежитиях не проследит, и все разворуют. И преподаватели (те, что не в отпуске) на работу станут являться к обеду и через два часа уходить.

Единственный, на кого она могла положиться в свое отсутствие, — это Гаврилов. У того дисциплина железная. Он все записывает. И не просто в виде набросков в блокнотиках, которые потом найти невозможно и разобраться, что в них, тоже. Нет, у Гаврилова имеется целая энциклопедия заметок. Кто, что, когда, где и почему. И, что главное, отыскать все можно легко. Мария Семеновна не раз прибегала к его помощи в этом вопросе — ну, запамятовала что-то или документ потеряла. А Гаврилов — вот он, ходячее бюро справок. Как без него?

А он, скажите пожалуйста, в отгулы засобирался! И никакие уговоры не помогали.

— А как же мой отпуск? — Глаза Марии Семеновны заблестели слезой.

— Сдвинете на недельку, — предложил Гаврилов. — Разве так нельзя?

Было можно. Вылет на отдых у нее с мужем всего через десять дней. Просто хотела за эти десять дней столько всего успеть… А теперь, если она согласится, у нее останется всего три дня в запасе. Это суматоха, беготня с вытаращенными глазами. Как она этого не любила!

Ну а как не отпустить Гаврилова в отгулы? Он возьмет и на пенсию отправится. И оставит их коллектив без талантливейшего преподавателя и палочки-выручалочки.

— Хорошо. — Ее лицо скривилось, как от боли. — Но только на неделю, Иван Иванович!

Он так обрадовался, так обрадовался, что тут же принялся ей руки целовать. Чудак человек.

— Чем планируете заняться, Иван Иванович? — нехотя подписывала она его заявление и смотрела исподлобья. — Семь дней не мало и не много. Что-то запланировали?

— На дачу. Уеду на дачу. Десять дней назад закончился ремонт веранды. Строители уже уехали, соседка порядок навела, мебель для отдыха уже завезли. Просто не терпится упасть в удобное кресло, налить в бокал бурбона и… просто посидеть в тишине. Я очень, очень устал, Мария Семеновна.

Она внимательно на него посмотрела. Отметила, что сильно он сдал за последний год. Кожа на шее сморщилась, и даже шелковый платок, которым Иван Иванович любил разбавлять свой строгий гардероб, не спасал. Седых волос, обрамляющих проплешину, стало меньше, и взгляд какой-то потухший. Может, болен?