Книга Завещание свергнутой королевы, страница 24 – Ольга Володарская

— Не говори об этом с такой обреченностью. Дети — это счастье, — как мог подбадривал ее Яша.

— Да, но я мечтала о семье, а не одиноком материнстве… Отец меня не простит! Он считает, что принести в подоле — это опозорить семью… И как мне теперь ему смотреть в глаза? Я же со стыда сгорю! — В глазах уже не паника — ужас.

— Мы пойдем к нему вместе, — решительно проговорил Яша. — И я попрошу у Эдуарда Львовича твоей руки.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду, так была поглощена переживаниями.

— Что ты сказал, повтори? — с запинкой попросила Лола.

— Не нужно твоему отцу знать правду. Пусть думает, что мы согрешили и теперь ждем ребенка.

— Ты готов взять меня в жены?

— Да, — просто ответил Яша.

Лола посмотрела на него так, будто видит впервые.

— Я не думала, что твое чувство ко мне настолько велико, — пробормотала она. — Ты ведь никогда не признавался мне в любви.

— Слова — ничто.

— И это правда.

— Но если ты хочешь, я буду повторять их снова и снова…

— Скажи лишь раз. Для начала.

Это оказалось сделать труднее, чем Яша думал. Он столько времени сдерживал заветные слова в себе, что они застряли в горле. Пришлось прокашляться.

— Я тебя люблю, — сипло проговорил он после. Следующая фраза далась легче: — И обещаю сделать счастливой. — Яша взял лицо девушки в ладони. — Теперь позволь мне поцеловать тебя.

Она смежила веки, давая согласие. И Яша наконец вкусил сладость поцелуя с женщиной своей жизни.

* * *

Свадьба была скоропалительной, но пышной. Эдуард Львович расстарался для единственной дочери, хоть и не сразу ее простил. Больше недели не разговаривал, еще столько же цедил слова сквозь зубы, но когда Лола потеряла сознание во время примерки свадебного платья, он мгновенно превратился в сюсюкающего папочку. С Яшей же Мазур помирился еще раньше. Дав согласие на брак, он пожал ему руку, но пригрозил, что если женишок Лолу обидит, он ему (дословно) оторвет бубенцы.

Первая брачная ночь оказалась для молодых по-настоящему первой. На этом настоял Яша. Лола была ему за это так благодарна, что с таким пылом взялась за исполнение супружеского долга, будто за это ей вручат золотую медаль. Яша радовался и дивился одновременно, но Камасутру, что нашел у жены под подушкой, убрал от греха подальше.

Они хорошо жили первые полгода. Можно сказать, идеально. Яша каждый день признавался жене в любви, а она кивала в ответ. Наверное, это означало «Я знаю», но Яша читал этот жест как «Я тебя тоже!».

Последний месяц беременности давался Лоле трудно. Она лежала в кровати, много ела и капризничала. Врач, которого родители постоянно вызывали на дом, ругал ее. Он уверял, что плохое самочувствие — следствие переедания и набора веса. Он заставлял двигаться и соблюдать диету. Но Лола упрямилась, и если врача просто игнорировала, то остальных членов семьи посылала. Родителей мягко.

— Отстаньте от меня, — бросала она в лицо им. А на Яшу орала: — Отвали! Сгинь! Пойди прочь! — И не подпускала к себе. Даже за руку не позволяла себя взять. Единственный человек, к которому Лола относилась терпимо, это Белла. Именно с теткой она делилась своими переживаниями и страхами, зная, что та никому о них не расскажет, в том числе собственной сестре.

Супругу Яша все же смог обнять, но уже после родов. Избавившись от бремени, Лола надолго уснула, и уж он оторвался.