Книга Завещание свергнутой королевы, страница 25 – Ольга Володарская

— Как назовешь дочку, папаша? — спрашивал его довольный дед. Он был рад девочке и тому, что она родилась не только здоровенькой, но и не толстой — боялся, что Лола раскормила свое чадо в утробе.

— Мы решили остановиться на имени Каролина.

Мазур поморщился, ему хотелось Светланку. Правда, когда он увидел внучку, понял, что имя не подходит: черноволосая родилась, кудрявая, бровастая.

— Вся в тебя, — сказал Яше тесть. Тот в ответ улыбнулся и кивнул. Он радовался сходству и надеялся на то, что Каролина не изменится кардинально, когда чуть подрастет.

О том, что ребенок хвор, семья узнала через несколько месяцев. Болезнь оказалась серьезной, труднопроизносимой, неизлечимой. С такой не живут долго.

— Это генетика, — разводили руками врачи, когда Эдуард Львович требовал от них действий по спасению внучки. — Лекарства против этого недуга еще не изобрели.

— Все ты виноват! — рычал на Яшу тесть. — В нашем роду все здоровые, а твоя гнилая кровь… — Именно так, кровь, но не Яшина, убивала Каролину. — Знал бы я, отправил дочку на аборт!

Яков стойко сносил нападки. Лола все время плакала. Одна депрессия за другой привели ее к госпитализации.

— Ты упек мою племянницу в дурдом, ирод! — кричала на Эдуарда Львовича всегда спокойная Белла.

— В закрытую спецклинику, — поправлял ее он. — При СССР в ней приводили в порядок нервы не последние люди государства.

— И туда же отправляли опостылевших старых жен, чтоб те не мешали им путаться с секретаршами! — не унималась Белла и переключалась на сестру: — А ты как это допустила? Хочешь, чтоб нашу девочку там залечили?

— Ей нужна профессиональная помощь, — дрожащим голосом возражала та. Очень мягкая, она побаивалась и мужа, и сестру. — И Эдик не допустит, чтоб Лоле навредили. Правда, дорогой?

— Естественно. Дочь для меня все. — Он на самом деле любил ее так сильно, что не захотел других детей.

Как показало время, зря Белла переживала. Лолу за три недели хорошо подлечили, и она вернулась домой спокойной, разговорчивой, улыбающейся. Она похудела, стала выглядеть свежее и сама попросила Яшу сводить ее на балет. Тот на радостях купил билет в ложу Большого театра, отдав за него весь аванс. Пока шла постановка, он не сводил глаз с жены. Он так любил ее и так желал! Но уже год между ними ничего не было, и Яков очень надеялся, что этот вечер закончится страстными объятиями…

Не закончился! Когда они вернулись домой, теща сообщила о том, что у Каролины жар и она вызвала врача. Тот, осмотрев девочку, велел срочно собирать ее в больницу. Лола отправилась туда с ней, а Яше не позволила поехать. Она опять оттолкнула его, как делала во время депрессии.

Жена с дочкой пролежали в больнице четыре месяца. В девочке поддерживали жизнь, сколько могли, но та скончалась у безутешной матери на руках.

— Вам нужно развестись, чтобы ты смогла родить здорового ребенка, — сказал дочке Эдуард Львович, когда со дня похорон прошло сорок дней.

— Я больше не хочу детей.

— Что за ерунду ты говоришь? Тебе всего двадцать…

— Вот именно, — включилась его жена. — Пусть поживет как молодая девушка, в институт вернется, подружек новых заведет, на курорт с ними съездит — наверстает упущенное!

— Но сначала разведется, — стоял на своем Эдуард Львович. — Незачем оставаться с мужчиной с гнилой кровью. Супруг Яшка, конечно, хороший, терпеливый, надежный, но ты, дочка, его даже не любишь…