Книга Завещание свергнутой королевы, страница 61 – Ольга Володарская

Тогда в нашей семье наконец появились деньги! Не копейки, как раньше, а реально крупные суммы, которые я могла тратить в том числе на себя. В двадцать шесть лет я впервые купила себе новые зимние сапоги. Не в комиссионке подобрала те, что с ноги не сваливаются, а пришла в ЦУМ и выбрала понравившуюся модель. Естественно, из того ассортимента, что был доступен простым смертным. Потом, когда я стала разбираться в вещах, приобретала их только через перекупщиков, но тогда я была рада и тому, что мои сапоги до меня никто не носил.

Достаток, воспринимаемый мной как богатство, благотворно на меня подействовал. Я смогла выдохнуть, расслабиться, сориентироваться. И первое, что я сделала, когда обрела душевный покой, так это восстановилась в институте. Математиком становиться я по-прежнему не собиралась, но диплом решила получить…

А еще вернуться в мир шахмат!

— Сколько вы не играли? — спросил у меня председатель институтского клуба, в который я пришла записываться.

— Пять лет.

— Даже с собой?

— Вообще о шахматах не вспоминала. Было не до этого.

— Тогда, боюсь, я вынужден вам отказать. У нас клуб, можно сказать, элитарный. Все его члены — титулованные шахматисты. Даже новички.

— Когда-то я выиграла чемпионат Москвы среди юниоров.

— Когда-то, — повторил председатель с иронией в голосе.

— Сыграем?

Он удивленно вскинул брови, но ответил утвердительно.

Я проиграла две партии из трех. И это меня поразило. Никогда ранее я не чувствовала себя такой беспомощной на поле битвы. И ладно бы противник был выдающийся, но нет. Крепкий середнячок! Стабильный и предсказуемый, он оказался мне не по зубам…

— Не расстраивайтесь, — сказал он мне. — Ваша беда в отсутствии практики. Вы слишком смелы и нестандартны. Это мешает вам. Поиграйте с пенсионерами в парке, чтобы адаптироваться. На текущий момент только они могут стать вам равными соперниками.

Я так и сделала. Оскорбилась, но сделала. И скучно было только первое время. Деды казались мне предсказуемыми, пока я не поняла, что они не рискуют лишь по привычке. Но стоило мне бросить им вызов, как начались баталии не на жизнь, а на смерть!

— Ты дура, Белла! — услышала я как-то от одного из них.

— А вы хам, дядя Петя. — Он был самым серьезным моим противником. Петр Саввович Энтин, в прошлом инженер-конструктор космических аппаратов и жертва репрессий. Семь лет он провел в лагерях и в свои пятьдесят семь выглядел на сто два.

— Ты же понимаешь, что прокакиваешь свой талант? — Дядя Петя обычно употреблял выражения крепче, но со мной церемонился. — Ты шахматный гений, Белла Григорьевна. Уникум. Твое место на олимпе.

— Я проиграла вам каждую вторую партию.

— Нет, ты выиграла каждую вторую. Этим не мог похвастаться даже Арсен Бабаян.

— Кто это?

— Такой же дурак, как и ты. Шахматист от бога, абсолютный чемпион Армянской республики, который вместо того, чтобы просто играть, вздумал лезть в политику. За высказывание против Сталина его посадили на пятнадцать лет, но умер он через четыре.

— Я в политику не лезу.

— Но и шахматам целиком не отдаешься. С таким даром, как у тебя, работать закройщицей…

— Моя профессия приносит очень хорошие деньги и позволяет завести нужные знакомства. Наконец в нашем доме появилась приличная посуда, ковры…

— Ты становишься мещанкой, — брезгливо сморщился дядя Петя. — И это отвратительно. Дал бог орехи беззубому, получается? Щедро отсыпал таланта тому, кто был бы рад пригоршне монет?