Книга Детектив к Рождеству, страница 95 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

— Так мы снаружи были.

— Проходил, может, из соседей кто-то?

— Дуню Лосеву в тот день точно видел возле дома Марфы, но в какой момент это было, не скажу — запамятовал.

Сергей вышел от Николая с тяжестью в груди. Ветер усилился, хлестал по лицу, по щекам метался редкий сухой снег. Он шел обратно к клубу, мысленно перебирая все, что уже знал.

Старушка собиралась покаяться, просила пригласить его, значит, знала: кто-то из прошлого, связанный с тем давним делом, все еще рядом. Раньше боялась, а теперь, когда жизнь близилась к неизбежному финалу, страх, должно быть, отступил.

Николай услышал о ее планах, сболтнул об этом на ферме. Он-то не жил в деревне, когда исчезла Лена, и не мог догадаться, что Марфа могла что-то видеть в тот злополучный день. Да и откуда ему было знать, что ее покаяние касалось дела Лены?

Дом Марфы — у самой фермы. Что она могла разглядеть через окно в тот злополучный день? Перед глазами встала картина: одинокая старушка сидит у окна, слушает завывания ветра и лай соседских собак. И вдруг — крик, именно о нем она писала в записке для исповеди.

Женщин в клубе прибавилось. Судя по заплаканным лицам, собрались они по поводу кончины Марфы Яковлевны. При виде приезжего разговоры за столом стихли.

Взгляд Малышева задержался на Дуне. Она сидела, теребя косу, на него смотрела. Именно Лосева сказала ему, что видела гостя, выходящего из дома Марфы, она же была замечена Николаем в тот день, когда убитая рассказала ему о своих планах. Могла ли Дуня что-то скрывать?

— У кого есть ключи от дома Елены Гущиной? — спросил он без лишних предисловий.

Лиходеевцы переглянулись.

— А тебе по что?

— Переночевать там хочу, — легко соврал он.

— Да ты что, его семь лет не топили, там крыша течет, да и вообще дурное место! — махнула рукой баба Варя. — На ночь ко мне приходи, а то вон к — Людмиле, она женщина видная.

— И все-таки, — настаивал Сергей.

— У Райки должен быть, она Лене родня какая-то дальняя. Это продавщица наша, — ответила Дуня. — Часиков-то сколько?

— Без десяти восемь, — сообщил Малышев.

— Так что стоишь? — возмутилась старушка. — Беги, авось успеешь до закрытия.

Мужчина смутно помнил, где находился деревенский магазин, но страх опоздать будто вел его. Через шесть минут он уже тянул на себя тяжелую дверь с заледеневшей металлической ручкой.

Продавщица Рая была полной и румяной женщиной лет тридцати с небольшим, она вечно ходила в вязаном берете с помпоном, каким бы ни был месяц. Глядя на нее, Малышев вдруг вспомнил, что семь лет назад она уже работала здесь. Только тогда на ее голове красовалась соломенная шляпка с пестрыми синтетическими розами.

Рая уже видела его из окна магазина в компании отца Павла и теперь приветливо кивнула.

— Говорят, это вы с батюшкой Марфу нашли, — сказала она, облокотившись о прилавок. — Страшное дело, тихая старуха была, никому зла не делала.

Само собой, крохотный магазинчик, как часто бывает в таких местах, был точкой скопления слухов, вот и о кончине Марфы Яковлевны Рае уже успели сообщить.

— Я слышал, вы ключ от Лениного дома храните?

Рая замерла, прищурилась.

— От Гущинского? — переспросила она, будто не поверила. — А тебе зачем?

На круглом лице продавщицы блуждала улыбка. Малышев предпочел сделать вид, что не заметил, как женщина перешла на «ты».