Книга Детектив к Рождеству, страница 99 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

Рыбаков молчал.

— Деревня помнит, как ты глядел на Лену, как пытался за ней приударить, а она отказала. Ты не смирился, решил силой взять, да только ту самую силу не рассчитал, замел следы и забыл, как звали.

Сергей поднялся, не дожидаясь ответа. Натянул варежки, пошел к двери.

— Связь появилась, — улыбнулся он, глядя на смартфон. — Утром коллеги доберутся. В такую погоду тебе отсюда не уйти!

Он открыл дверь, за которой его ждала ночная мгла.

Утром ветер стих, метель осела, будто выдохлась, оставив деревню под мягким покрывалом тишины. Снег на крышах лежал ровно, нетронуто, как белая простыня на забытом постоялом дворе.

Еще ночью в телефонах появился сигнал — слабый, дрожащий, но живой. Утром Сергей первым делом сообщил в район.

Около полудня, пробиваясь на старом уазике, в Лиходеево прибыли коллеги из района, а с ними женщина лет пятидесяти, в длинном пуховике и платке.

— Это Лидия, дочь Марфы, — шепнула Дуня.

Она, Малышев и отец Павел встречали приехавших возле дома покойной.

Когда «буханка» затормозила у изгороди, Лидия выскочила первой, платок соскочил на плечо, снег падал на волосы, а она уже цеплялась за калитку, проваливаясь по колено в рыхлый наст.

Отец Павел хотел было окликнуть, остановить, не пустить сразу в дом, но не успел.

— Мамушка! — сорвалось с губ Лидии, когда она вбежала в сени. — Мам… — И голос захлебнулся.

Тело Марфы так и лежало в сенях, накрытое старым ситцевым платком. Женщина упала рядом на колени, обняла, прижавшись лбом к застывшим рукам.

Сергей стоял в дверях в компании остальных, отводя взгляд. Прохор, грузный мужчина с добродушным лицом, — его он хорошо помнил по службе в районе — подошел к женщине и попытался объяснить, что тело лучше не трогать.

Лидия нехотя выпрямилась, глядя на мать долго, будто запоминая.

— Это… — Женщина достала из сумки запечатанный конверт. — Она две недели назад мне отдала и сказала: «Если не успею, передай Сергею, он поймет».

Лидия, чуть замешкавшись, протянула конверт Малышеву.

— Это вы?

— Я, — нахмурившись, ответил тот.

— Она… — Голос женщины дрогнул. — Она ведь все чувствовала, будто знала, что не успеет.

Сергей кивнул и бережно спрятал конверт во внутренний карман. За окном снова пошел снег: легкий, тихий, как если бы сама зима склоняла голову в молчаливом ожидании.

Пока прибывшие толпились в сенях, Сергей вышел на крыльцо и вскрыл конверт. Бумага шершавая, плотная, будто старая тетрадная обложка, слегка отсыревшая по краям. Почерк был неровным, но уверенным.

Он постоял с минуту, глядя на дом, как будто спрашивая разрешения у хозяйки, и только потом принялся читать:

«В тот вечер, семь лет назад, сидела я у окна, пряла. Уже темно было, поздно. С фермы люди разошлись, только Рыбаков задержался. Я видела, как он догнал Лену. Она от него отмахивалась, руками сучила, а он все тянул ее к себе. Я грешным делом подумала: мол, ссорятся да мирятся, бывает, но видно было, что не по нраву все это ей. А потом крик раздался, страшный, протяжный, но разглядеть ничего не удалось.

Минут через сорок, может час, я опять к окну и вижу: катит бригадир тачку, груженую, тяжелую, идет та медленно. Старалась высмотреть, да там все мешками накрыто, и тут вижу ногу босую, не иначе как Ленину. Он тачку к силосной яме поволок, все озирался. Я шторку чуть отодвинула тогда, чтоб не заметил, ведь иначе следом на этой самой тачке и уехала бы.