Книга Море никому не расскажет, страница 29 – Юрий Усачёв

– Мы поверили в божественный замысел. Мы полюбили его, – женщина передо мной всхлипывала и теребила руками кукольный воротник старомодного платья горчичного цвета. – Ты ведь пришла за ответами, но готова ли ты услышать правду? Мои слова заставят тебя похолодеть от ужаса. От того, что мы натворили. От того, что я натворила! Мы сделали его таким. Новым. Перерожденным.

Слезы полились из ее глаз. Передо мной смахивала соленую воду с глаз мать Эрика. Дея Голд.

Я встретилась со своей несостоявшейся свекровью…

В полном уединении можно увидеть мертвецов. Не восставших зомби из фильмов ужасов, а ушедших в мир иной людей. Они приходят в обыкновенном своем обличье. В красивом платье, в потрепанном спортивном костюме, иногда в белом, иногда в пестром. Самый обычный человеческий вид. Привычный для нашего восприятия. Открытым остается вопрос баланса объективности и субъективности при встрече: это душа приходит в удобном для нас образе или наш мозг конструирует увиденное, переводя ее истинную форму в доступную для нашего понимания картинку? Истину не проявить.

Для контакта требуется настрой. Переход на особые частоты. Одного желания для этого будет мало. Ни сильнейшее чувство любви, ни тоска не создадут нужного состояния, они лишь отяготят душу и не пустят на нужную встречу. Должна быть особая готовность к взаимодействию.

Иногда мы становимся чересчур уязвимыми, и кто-то совершенно неожиданный приходит к нам с посланием, с предостережением. От такого может стать страшно. Ну а по сути – это всего лишь человеческая душа. Не вижу смысла бояться. Объект опасности здесь не определен.

Когда психика расшатана, как у меня, набегают сомнения в том, где вымысел, а где правда. Насколько реальна встреча с умершим? Мы начинаем отчаянно искать границы своего сумасшествия и оцениваем, насколько приблизились к ним.

Дея Голд стояла передо мной, как настоящая, и я уже засомневалась, действительно ли она мертва:

– Вы не можете здесь находиться сейчас!

– Ох, дорогая моя! Теперь я могу все, что угодно. Особенно приходить в старый дом, где я была счастлива до трагедии, случившейся с моим мальчиком. Такие места тянут нас, как магнитом, потому что в них остаются отпечатки нашей прошлой жизни. Они не исчезают до тех пор, пока новые хозяева не выстирают и не сотрут их моющими средствами. Остатки судеб и отголоски ушедшего времени. Мне в какой-то степени повезло, ведь здесь никто не жил после нашего отъезда. Этот дом абсолютно мой. До последнего ржавого гвоздика.

Дея села рядом со мной на кровать и взяла фотографию Адама.

– Необыкновенные глаза, правда? – сказала она с улыбкой.

Я со вздохом кивнула.

– Он появился в нашей семье лучиком надежды. Мы с Романом просто не выжили бы при другом раскладе событий. В день, когда он сделал мне предложение, будущее рисовалось другим. Кто бы мог представить, насколько изворотлива жизнь при соединении двух сердец. Ты идешь одна, решаешь, куда свернуть, что пить, когда спать. И вот вас становится двое. Начинается распределение. Совместно вести управление очень сложно. Что-то приходится позволить решать одному, что-то другому. Все бы ничего, если бы не те моменты, когда руль вашей жизни по случайности остается без управления. Муж решил, что жена сейчас ведет. Она подумала о нем то же самое. И что тогда? А все просто. Место водителя занимают обстоятельства. Включается хаотичная и в то же время очень логичная цепная реакция. Маленькое событие подхватывает другое, потом побольше… Возрастание и кульминация – взмах крыльев бабочки привел к взрыву. Оправиться бывает очень сложно.