Книга Удивительные истории про любовь и дружбу, или Ай нид хелп в свой хэппи бёздей, страница 24 – Вера Гамаюн, Мария Якунина, Оксана Иванова-Неверова, и др.

– А с кем ты ходила? – спросила Света.

Лёвины щёки стали пунцовыми. Интересно, она назовёт его по фамилии? Или сразу по имени?

Полинка глубоко задумалась. Лёвины ноги оторвались от пола на полмиллиметра и замерли.

– Слушай, а я не помню, – задумчиво протянула Полина. – После этого ещё столько всего случилось! Каникулы длинные. С кем-то из наших, точно. Может, с Мишей? Или с Колесниковым?

– Может, с Параплановым? – хихикнула Олеся.

Дима закашлялся.

– Нет, кажется. Но похоже. Близко.

– Значит, Ладушкин. – Маринка назвала Лёвину фамилию, и его сердце забилось часто-часто.

Лёва перестал доставать учебники из рюкзака, прислушиваясь к разговору. И Дима, друг, замер тоже, даже перестал пулять бумажки в рюкзак Свиридовой.

– Ладушкин? – задумалась Полина. – Может быть… Да нет, этот тихоня никогда не решится пригласить меня куда-нибудь. Да и ужастики он наверняка не смотрит. Тем более такие – Полинка широко распахнула глаза, – так, что в них стали видны тёмные коридоры заброшенного склада, слышен тягучий, режущий уши скрип дверей, за одной из которых притаился ужас.

Димка сочувственно посмотрел на друга и прошептал:

– Ну, Лёва, свою задачу ты выполнил. Эмоции подарил точно незабываемые.

Мишка понял, что влюбился в Алису, не сразу. Ему потребовалось 3 учебных года, летние каникулы, 2 недели первой четверти и новенькая Лера.

Алиса не сразу поняла, что Мишка в неё влюбился. Ей для этого понадобилось 3 учебных года, летние каникулы, 2 недели первой четверти и одна крыса.

Теперь обо всём по порядку.

Мишка всю жизнь, то есть с первого класса, сидит за второй партой, прямо у окна. Алиса – за второй партой в среднем ряду. Раньше с Мишкой сидел Серёжа, но недавно его отсадили назад, к двоечникам. Миша несколько дней радовался долгожданной свободе – можно было удобно разложить учебники и тетради на всю парту, а ещё теперь никто исподтишка не щипался и не тыкал карандашом, если он прикрывал рукой написанное в тетради (нет, не жалко дать списать товарищу, только вот строгая Вера Алексеевна за одинаковые работы выводит одинаковые злорадные двойки). И только он привык к спокойной жизни без соседа, как вдруг на перемене…

– Мне учительница сказала с тобой сесть, – пропищал кто-то. Мишка оторвался от таблички в учебнике (в сотый раз пытался запомнить, сколько сантиметров в дециметре, метров в сантиметре… ну, или что-то подобное…) и обомлел. Новенькая была такая высоченная, что ему пришлось задрать голову, чтобы ответить:

– Это сколько же в тебе метров?! – спросил он вместо «привет».

– Дурак! – обиделась она, уселась на стул, отодвинула его тетради и книжки и демонстративно отвернулась.

И с этого дня жизнь Мишки изменилась. Серёжа был маленький, щупленький (наверное, поэтому нарывался всё время на драки не только с более высокими одноклассниками, но даже с мальчиками из пятого, а ходят легенды – и из шестого классов). Через его голову Миша спокойно рассматривал класс, даже со своим другом Антоном с третьего ряда переглядывался.

Теперь обзор класса ограничивался Лериной головой, которая и так возвышалась над ним, как башня над домом, а высокая «пальма» с бантиком и вовсе отрезала Мишку от внешнего мира. Только и оставалось что смотреть вперёд – на доску и Веру Алексеевну. Тоска.