Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 13 – Оксана Иванова-Неверова

Толик, – сказала я, – посмотри, пожалуйста, на Степанова. Ты что-нибудь замечаешь?

Корнеев пожал плечами. Ну конечно, он ведь не был детективом.

– По-моему, – всё-таки высказался Толик, – ему не очень нравится то, что говорит Полина.

Гм. Гм-гм-гм. Толик, как обычно, пропускал очевидное. Тем не менее в его словах что-то было.

– Вот! – Я торжествующе подняла палец. – Полина тоже не щадит подозреваемых! Она абсолютно точно сейчас травмирует ему психику.

– Или они обсуждают что-нибудь неприятное, – возразил предатель Толик. – Полина ещё утром ему сказала, что, вопреки общественному мнению, не считает его виноватым. Она молодец, отстаивает свою позицию. Думаю, мне тоже надо его поддержать.

И Толик – мой Толик… в смысле мой друг… то есть уже нет, но всё равно – преспокойно отправился к Полине-топ. Я подышала открытым ртом, посмотрела на эту картину маслом, а потом резко отвернулась и рванула в столовую.

Сегодня работала повариха, которая позавчера делала пиццы. Естественно, я отлично помню эту женщину. Когда в прошлом году я уронила поднос с десятью стаканами компота, она орала так, что у меня оба глаза ненадолго выкатились. Мою-то психику, известно, никто не бережёт. В общем, я отправилась к этой милой сотруднице пищеблока, чтобы поговорить по душам.

– Ты, – сказала она, едва завидев меня у прилавка.

Я поняла, что она меня тоже помнит и представляться не надо.

– Я больше компот не пью, – на всякий случай предупредила я.

– Только уроки прогуливаю, – передразнила она.

Я взвесила её слова. Сарказм мне не понравился. Однако она была права как никогда – биология уже началась – и я стерпела. Но не до конца.

– Меня тряпку послали намочить. – Я помахала в воздухе рукой без тряпки и решила мягко перейти к делу: – А вы случайно не видели здесь кого-нибудь в день, когда пиццы украли?

Она вскинула тонкие брови:

– Вы же тут, как шныри, туда-сюда десятками! Ты думаешь, я стала бы молчать?

Да уж. С компотом она такую бучу устроила, что меня потом вся школа подкалывала. Даже я начала верить, что моё имя «Эй-компотница!». Ладно, конкретизируем.

– Вот такого мальчика. – Я надула щёки, изображая Игорька Лапшина. – Пухленького такого рыжика, вы не заметили?

– Который булки каждый день покупает?

– Прям каждый-каждый? – Я навострила уши.

– Не пропускал ещё, – кивнула она. – И тогда купил четыре. Последние.

Ну, бинго, что уж там! Всё аккуратно ложится в мою теорию.

– А потом? – уточнила я. – Кто-нибудь приходил?

– Может, и приходил, я не вникала. – Она сунула руки в карманы белого халата. – У меня и булки закончились, и смена рабочая. Ты что-нибудь покупаешь? Или только тряпку будешь мочить?

Она красноречиво уставилась на мои пустые руки. Я пожала плечами и ушла прятаться в спортивной раздевалке – всё равно на биологию я уже не успела. Дверь я на всякий случай оставила открытой, чтобы убежать в душевую, если увижу на подходе кого-нибудь из учителей. Сама села на лавочку у дальних шкафов и стала думать, как Игорёк Лапшин с больным животом четыре булки умял. А потом ещё три пиццы.

А потом – вы не поверите – увидела его собственной персоной. Игорька, представляете?! Он топал в столовку, втянув голову в плечи, и оглядывался. Ещё бы, сбежать с биологии – не самый лучший вариант. Ради булок, я имею в виду.