Книга Без мозгов, страница 12 – Оксана Иванова-Неверова

– Орлов? – Кускова смотрела на меня, как удав на кролика. – А тебе кто-нибудь нравится?

– У-у-у, – я закатил глаза. – Само собой.

Кускова воодушевилась, и меня это немного развлекло.

– Диана Уинн Джонс мне очень нравится, – начал я. – Джоан Роулинг, Френсис Бернетт, Туве Янссон… Корнелия Функе ещё.

Кускова деловито поправила очки и придвинулась ближе:

– Из наших, я имею в виду.

– Из наших? – я подумал. – Юнна Мориц и Вера Осеева.

– Всю бабушкину библиотеку перебрал?

Кускова засмеялась и села рядом, как будто я приглашал. Она не собиралась выпускать кролика из захвата.

– Поболтаем? – предложила она. – Я никому не скажу!

Пришлось уважить Кускову и поговорить по душам. Полагаю, она рассчитывала на другой разговор, но так или иначе достигла своей цели. Я, впрочем, тоже. Мы обещали друг другу… нет, не вечную дружбу. Всего лишь сотрудничество. Олька перестанет вести себя по-свински с одной конкретной одноклассницей, а я в обмен на это… Эх, расскажу как-нибудь потом. Когда разберусь, не слишком ли много я на себя взял.

О, эти уединённые разговорчики. Можно было сказать что-нибудь важное «по секрету» и быть уверенным – дойдёт до адресата. На этой системе оповещения погорел только Юрик. Он рассказал Дёминой, что ему вроде как симпатична Рубанова. Дёмина покивала, как положено, и… ничего Рубановой не передала. И вообще никому не передала, она такая.

Тогда Юрик предпринял ещё одну попытку достучаться до объекта воздыханий. И сообщил о своей душевной травме Ольке Кусковой. Тоже как бы под страхом смерти. В любом другом случае это был беспроигрышный вариант, Кускова бомбически тянула связи с общественностью. Только признание Юрика она натурально похоронила. Простофиля Юрик не заметил очевидного: Кускова, которая все перемены потихоньку ходила за Огурцом, не планировала его делить. Уж тем более с Рубановой – та была слишком модная и несправедливо хороша собой.

В общем, Лидочка до сих пор живёт в неведении, и если какое эхо до неё и докатилось, то она явно не придала ему значения. Потому что Юрик с тех пор замолчал и в призовую игру на доверие больше не вписывался. Может, стыдился, а может, морально перерос. Или того лучше – разлюбил, да и дело с концом. Это бы хорошо, безответные чувства – сомнительное развлечение, уж поверьте мне.

Я вспомнил обиженного Юрика, упрямо подпиравшего подоконник. Что с ним не так? С Юриком, в смысле. Хотя и с подоконником тоже, будто без Огурца он бы отвалился.

– Слушай, Кускова, – начал я, – а ты сестричка?

– Ну-у… вообще, да. Нашей мелкой скоро годик. Я маме помогаю её мыть. Детской мочалкой, чтобы кожу не царапала. Такая мягонькая…

Кускова нежно посмотрела на меня, словно я был той самой мочалкой. Я подумал, что девочки всегда нацеливаются немного с запасом. Если даже им нравится кто-то один, то сами они почему-то хотят нравиться кому-то многим. И хотя Олькиной заветной мечтой по моим представлениям был Юрик, я тоже годился для коллекции. Кускова повернулась так, будто я должен был теперь поцеловать её в щёку. Типа закрепить нашу договорённость. На щеке у Кусковой я разглядел два прыщика: совсем маленький и побольше, расковырянный. И… я вдруг понял, ЧТО не так с Юриком.

– Молодец ты, Олька, – похвалил я от души.

– Думаешь? – Она растерялась, сражённая моим неподдельным энтузиазмом.