Книга Без мозгов, страница 9 – Оксана Иванова-Неверова

Я так и стоял с вытянутыми руками, не понимая, как так вышло, что Рина сцапала мозги быстрее меня. Моя растерянность её разжалобила.

– Если хочешь, приходи после уроков – разрешила она. – Посмотришь остальное, пока не забрали.

Я возликовал, потерял бдительность и брякнул:

– А за разбитую банку… не влетит вам?

– За какую банку? – Рина обвела взглядом кабинет, налила себе воды из графина.

– Ну, которую Конь, то есть Миха, то есть… – Я дёрнул себя за ворот водолазки и умолк.

Конь не в одиночку разбил то, что разбил. И банка ли это была? Могла, конечно, колба какая-нибудь хлопнуться, но я точно знал, что лабораторных в тот день ни у кого не проводили. А графин и оба стакана на подносе, как я только что убедился, остались целы. Рина заметила моё внимание к пустому графину и, мне показалось, что-то её напрягло. Она сморщилась, странно булькнула горлом и потёрла переносицу.

– Мигрень. – Рина подошла к окну и опустила рулонные шторы.

В кабинете резко потемнело. Я замер, чтобы не вписаться в ещё какой-нибудь пресловутый экспонат. Сама-то она налим, что ли – светочувствительных элементов в сетчатке глаза нажила?!

– Голова из-за вас лопается, – вздохнула Рина. – Даже глаза от света болят. Где-то у меня аптечка была.

Ринин тёмный силуэт зачем-то потянулся к шкафу. Видимо, головная боль и правда мешала Рине сосредоточиться. Потому что аптечка всегда висела возле выключателя, и все об этом знали. Я попятился к двери, чтобы впустить хоть немного света.

Рина между тем занырнула в шкаф чуть ли не до стены. Между раскрытых дверок я видел едва белеющие в темноте подошвы холщовых туфель, которые она носила как сменку. Звякнул пузырёк, запахло чем-то резким, тяжёлым, сладко-вонючим. Я даже задумался на секунду: что, если лысизм и тупизм – не выдумки старшеклассников?

Я скорее нащупал, чем разглядел сумку с красным крестом.

– Вот. – Я выставил сумку перед собой, словно отпихиваясь, и одновременно толкнул ногой дверь.

Хотел немного приоткрыть, но не рассчитал силы. Дверь шандарахнула в стену, свет затопил каморку. Бедная Рина Викторовна чуть не застонала. Она вынырнула из шкафа со страдальческим выражением на лице, машинально приложила ко лбу какую-то тряпку и уставилась на меня так, будто я паук-птицеед в процессе пожирания добычи.

Я поскорее шлепнул аптечку на стол. Звякнули пузырьки, одновременно пиликнул мой телефон, и я понял, что опаздываю на русский. На русский опаздывать было нельзя, проблем не оберёшься. Поэтому на большой перемене я всегда ставил будильник, чтобы успеть добежать из столовки или со двора.

Ждать я больше не мог, зачем-то поклонился Рине, как болван, пообещал прийти после уроков и умчался. На ходу я решил, что она лазила в шкаф за нашатырём. Как пахнет нашатырный спирт, я не знал. Знал только, что им приводят человека в чувство и делать это надо осторожно, чтобы не вызвать остановку дыхания. Наверное, Рина благоразумно убрала его поглубже. Она всегда была очень вменяемой. Поэтому я старался найти разумное объяснение её поведению, хотя и выглядело оно слегка пугающим.

Так, благодаря русскому, я спас себя во второй раз.

Рина просто не успела.

Прийти к Рине сразу после уроков у меня не получилось – задержался на трудах. Я делал подсвечник и хотел закончить до маминого дня рождения. Поэтому трудовик помог мне закрепить иглу, на которую насаживают свечу, – маленький такой гвоздик.