Книга Без мозгов, страница 18 – Оксана Иванова-Неверова

Полдня мы с Юриком простояли возле стола воспитательницы – для осознания. И потом до вечера нас на палас играть не пускали – для закрепления. Вот тогда-то, мне кажется, я и сделал решительный шаг в развитии своих наблюдательных способностей.

Маринка, кстати, хоть и осудила наше выступление, оказалась единственной в группе, кто около нас – наказанных – рисовать сел. Разговаривать нам запретили, мы должны были проникаться чувством вины. Мы с Юриком проникались, а Дёмина притащила книжек и листала их нарочно медленно, чтобы мы тоже успевали картинки рассматривать. Так что за Маринкой я начал сознательно наблюдать ещё тогда, когда нам по шесть лет было.

Я, может быть, Маринку знал лучше, чем она сама себя знала. И весь мой опыт говорил о том, что про банки с мозгами ей рассказывать пока рано. Не поверит. Мы дошли до Маринкиного подъезда, и я аккуратно поставил рюкзак на землю.

– Ладно, – сказал я. – Придётся идти в школу, раз ты настаиваешь. Только… Не заходи без меня в кабинет биологии. Я тебя как друга прошу.

– Орёл, ты здоров?! Между прочим, это обидно. Если ты боишься, что я вас Рине сдам, то мне плевать. Вообще-то, мне не нравится, что Коню влетело, а Юрочка дома пирожки ест. Но это не такая великая драма, чтобы кричать о ней в соцсетях.

Она рассерженно пихнула ногой мой рюкзак. Я, конечно, взвыл и схватился за него, как Фродо за кольцо всевластья. Дёмина покрутила пальцем у виска и заявила, что мы с Юриком переигрываем.

Солнце светило, птички пели, и я подумал, что напрасно себя накручиваю. Насочинял всякой ерунды, мозги у Юрика украл… Заняться больше нечем, сказала бы моя мама. И оказалась бы права, ой как права: именно краденным мне и предстояло заняться.

Дома я тщательно изучил банку. Мозг как мозг – обычный, человеческий, окей, гугл. Надо было не тормозить, а спросить у Юрика в лоб, что происходит. Но… Интуиция подсказывала, что спрашивать опасно. И записка тому подтверждение. Если бы мог, Юрик бы сам всё рассказал. Только он почему-то не мог, а просто вёл себя по-хамски, как чужой. Формалин или нет, психические отклонения налицо.

Я уже понял, что имею дело с каким-то ядом. Токсичный формалин, вредоносные ткани, излучение самого контейнера… Это могло быть всё, что угодно, судя по читанной мной научной фантастике. То, что было в банке или сама банка, изменяли поведение владельца. При другом раскладе я пошёл бы к Рине, но… Рина уже примкнула к вражескому лагерю, и я не хотел быть следующей жертвой.

Ясно, что вещество действует прицельно. Если бы оно одинаково влияло на окружающих, мы бы гикнулись всем классом. Но люди отъезжали кукушкой избирательно. И я не видел между избранными никакой связи. Тайный хорошист Конь, явный троечник Юрик, и уж тем более отличница Рубанова не имели ничего общего. За исключением того, что они в силу различных обстоятельств получили в подарочек от Рины мозги, и теперь трансформировались в неведомых водохлёбных зверюшек.

Почему мне не досталось бесценного гостинца – тоже ещё вопрос. Может быть, те мозги, которые я видел, были уже пользованными? Отработали, так сказать, свой потенциал, – приконнектились к жертвам и благополучно их отравили. Рина полезла за нераспечатанными как раз, когда я смотался. И достались они в итоге Лидочке.