Книга Без мозгов, страница 21 – Оксана Иванова-Неверова

Моё лицо вытянулось. Маринка поиграла бровями. Конь заржал. Лидочка покачала головой и снисходительно улыбнулась. Не мне – Коню.

– Марина, – сказала Рубанова. – Можно тебя на минутку?

Маринка отошла, а я наконец оторвал глаза от кнопки и посмотрел на Коня. Миха ухмылялся. Недвусмысленно и нагло. Он поставил кнопку на большой палец и пульнул её указательным.

– Вот так-то, – обронил он и в довершение моего унижения похлопал меня по макушке.

Я сбросил его лапищу и, не придумав, что сказать, просто вытаращился на Миху, как сумчатый долгопят. Под моим взглядом Конь вдруг напрягся. По его лицу пробежала судорога, глаза на секунду остекленели и вперились в пространство над моей головой. Я уже было оглянулся, но тут Конь моргнул, и я понял, что он издевается. Миха между тем придвинулся ко мне.

– Вот ещё что, – с нажимом произнёс он. – Ты к Юре больше не ходи.

– Не тебе решать! – Я сжал кулаки.

– Отчего же не мне, – ноздри Коня раздулись, – у меня тоже интерес.

– Юрик – мой друг! И тебя это не касается.

Миха вздохнул и засунул руки в карманы:

– Нам не нравится, что ты к нему ходишь. И ему тоже не нравится. После твоих визитов он себя плохо чувствует. Поэтому просто не ходи к нему, Сева. Лады?

Миха говорил, как взрослый. И я в очередной раз засомневался, что вообще хоть немного его знаю. Я ничего не ответил, настолько был ошарашен. Подошла Маринка, сказала, что у Рубановой разболелась голова, и Лидочка пошла в медпункт. Конь, как верный рыцарь, немедленно бросился её догонять.

Маринка проводила его взглядом, ссыпала кнопки из кармана в мусорное ведро и пожала плечами. Потом она нахмурилась и обернулась ко мне:

– Правда, что Кускова рассказывает?

– А что Кускова рассказывает? – уточнил я.

– Что тебе много кто нравится.

Я засмеялся, Кускова была в своём репертуаре.

– А, это. Это да, тут не врёт. Тебе сейчас Рубанова сказала?

На самом деле мне плевать было на все эти обсуждения, я просто хотел убедиться, что Лидочка не пыталась заманить Маринку в ловушку. Как выяснилось, я не зря волновался.

– Рубанова меня в кружок звала. По просьбе Рины Викторовны. Сегодня после уроков будет подготовка к олимпиаде.

– Не ходи, – сказал я.

После Коня и кнопки все мои аргументы звучали неполноценно. Я едва не зарычал.

– Марин, не ходи. У них что-то в башке. Они не в своём уме! Все. Миха, Лидочка, Рина Викторовна и… – я вздохнул, – и Юрик.

– Допустим, – согласилась Дёмина. – С ними явно что-то не в порядке. Кружок этот странный. Тебя в нём почему-то нет…

Она осеклась:

– Ты завидуешь? Сердишься, что тебя не взяли?

– Марин, – сказал я. – Какого цвета у Рубановой глаза?

Маринка моргнула:

– Это имеет значение?!

– Зелёные, Марин, у неё глаза. Были, во всяком случае.

– А, – Маринка поджала губы, – ну да. Мне как-то недосуг, знаешь, ей в глаза заглядывать.

Я понял, что выбрал неверный путь. И сыграл ва-банк:

– Я, Марин, свечение видел!

– Свечение?!

– В голове у Рубановой. Изо рта торчало. В смысле шло. Светилось, в общем, у Рубановой в глотке. Ну, когда она орала. Рина обманула, эти ленточки вокруг мозгов вовсе не для обозначения. Они как-то транслируют команды из банки. Или потихоньку испаряют формалин. А во рту у приёмника, у подключенного человека, тоже что-то есть. На приём.

Маринка кивнула.

– Понятно, – сказала она. – Ты спятил, Всеволод.