Книга Без мозгов, страница 22 – Оксана Иванова-Неверова

Всеволод. Ну-ну. Так Дёмина обращалась ко мне только когда сомневалась в моих умственных способностях. И ещё, когда не хотела продолжать разговор. К текущей ситуации подходили оба варианта.

Я привык просто, что Маринка – это… Почти я. Привык, что она всегда меня поддерживает, даже в самых бредовых проектах.

Во втором классе мы с ней рассчитали, что, если проломить пол в определенном месте, то можно попасть прямо за свою парту из кабинета английского. И пол там не очень был – доски, шаткие на вид. Я же не подумал сразу, что под ними бетонная плита. Так что мы решили попробовать нанести хотя бы пару ударов. Только не вышло, нас учитель заранее отругал. Попросил не топотать. А мы не могли проламывать пол и не топотать. Но главное, Дёмина ни на секунду не усомнилась в том, что идея – грандиозная.

Мы с ней, как с Юриком, одна команда. Были. До того, как наш класс накрыла любовная эпидемия. Вот тогда-то Дёмина начала посматривать на меня так, словно я не оправдываю ожиданий.

Когда в пятом классе все начали дико друг в друга влюбляться, я тоже хотел влюбиться. Но не знал, в кого. И решил спросить у Дёминой. Ну, чтобы она разузнала по своим девчачьим каналам, может, я уже кому-то нравлюсь. Она разузнала и присватала мне эту шантажистку Кускову. Уже тогда Кускова нацеливалась проткнуть одной шпагой оба наши с Юриком сердца.

– Вот так, – сказала Дёмина, намекая, что моя песенка спета. – Теперь давай, пиши ей записки каждый день.

– В директ, что ли?

– И туда тоже, – Маринка недобро прищурилась. – Но на бумаге обязательно. В директе кто хочешь эмодзи напихает, а это несерьёзно. Над отношениями надо работать. Так что сначала записки, потом письма. Так принято, понимаешь? И домой ты можешь только с ней ходить. А если вам не по пути, то ни с кем. И ещё покупать ей чипсы на большой перемене, или что она там любит…

Я представил, как каждое утро чахну над запиской для Кусковой. Что я туда напишу? Привет, Кускова, ты не айс? Чипсы ещё эти. Сколько ей надо пачек, если она постоянно что-то хомячит? Это мне все карманные деньги на Кускову спустить и жить впроголодь?! Нет, такая любовь категорически не подходила моему растущему организму. Поэтому я вежливо сказал Дёминой:

– Дёмина, ты рехнулась?! Если любовь подразумевает всю эту дичь, то я, так и быть, готов перенести это с…

И тут я понял страшную вещь. Единственным человеком, для которого я способен на подобную ахинею, была…

– Ну? – сказала Дёмина. – С кем?

– Что с кем?

Меня заклинило от изумления. Я смотрел на Маринку, как будто в первый раз её увидел. А увидел я её в первый раз на горшке. Когда меня привели в ясельную группу, то сначала показали туалет. Там, на красном горшке, ярчайшим впечатлением моей жизни уже сидела Дёмина. Мне тоже дали горшок, только синий, с паровозиком. Так мы сидели рядом, поделывали важные дела и разговаривали. О чём мы могли разговаривать в два года, я не представляю. Но мама утверждает, что мы сразу нашли общий язык. Который я проглотил в момент прозрения.

– Перенести, – напомнила Дёмина. – Всю эту дичь.

– А! – Я пришёл в себя. Не мог же я увлечься человеком, которого помню на горшке.

– Всю эту дичь, Марин, я готов перенести на год-другой. Так что спасибо, но Кускову я не потяну.