Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 13 – Дита Терми, Эя Фаль

Я едва дышала, слушая. За стенами монстр продолжал ходить вокруг дома кругами, обнюхивая его.

– У него была мать, – продолжил кот, задумчиво водя хвостом. – Великая воительница, настоящая легенда. И к слову, единственная истинная дракона, известная за последние тысячу лет. Их союз с его отцом был как песня, от которой магия трепетала. С тех пор бедняга мальчик вырос с желанием найти свою. – Пэрси вздохнул. – Вот только времена изменились. Истинные пары давно уже сказка. Шанс встретить свою – примерно такой же, как услышать от болотного тролля серенаду дивной красоты.

– И что же с ним стало? – невольно спросила я, перестав напряженно прислушиваться к звукам снаружи.

– Ну... вместо истинной он нашёл войну. В последней битве с проклятьем этого края его нехило так приложило чёрной магией. Она буквально перемолола его, но он... не умер. Просто стал другим. Чудовищем, которое смутно помнит, каково быть человеком.

Снаружи заскрипело громче и ближе.

Пыль осыпалась с потолка, и я почувствовала, как дом буквально вздрогнул от странно засвистевшего за дверью воздуха, словно его выжимали через узкую щель. Послышался странный, влажный хруст, похожий на ломающиеся кости, которые кто-то перетасовал и выстроил в новом порядке.

Мы с Пэрси быстро переглянулись.

– Вот что, – буркнул кот тихо. – Топайте-ка, миледи, на чердак и хорошенько там спрячьтесь. А не то...

– Что?

– Вам лучше не знать.

За дверью раздались шаги, похожие на человеческие. Тяжелые и явно... мужские.

Шаги стихли. На пару секунд повисла мёртвая тишина, такая, что звенело в ушах. А потом…

Тук-тук-тук.

Да-да, самый обычный стук. Твёрдый, ритмичный, человеческий.

Я остолбенела, не в силах осознать этот абсурд перехода от чудовищного шуршания чешуи вокруг трясущегося дома к вежливому «тук-тук-тук», как будто сосед пришёл занятьсоли.

Пэрси взвился, как будто его ужалили, и заторопился. Аристократическое спокойствие испарилось, и в глазах его впервые вспыхнула паника – настоящая, кошачья.

– А ну живо на чердак, кому сказал! – прошипел он, рванул к моим ногам и когтями процарапал пол, указывая направление. – Быстро! К мадам К’су! И чтоб ни звука, если жизнь дорога!

ТУК-ТУК-ТУК.

Стук повторился, громче, уже без тени терпения. Доски под ногами задрожали, будто кто-то снаружи не стучал, а держал дверь рукой, готовый сорвать её с петель.

Не помня себя от страха, я метнулась к едва заметной узкой дверце в углу, ведущей на чердак. Колени дрожали, сердце билось так, что я боялась, его тоже услышат.

И в этот миг всплыла в памяти старая страшилка.

Горничная, добрая, но с воображением похлеще хроник имперской стражи, любила по вечерам в моей юности рассказывать истории «про чудовищ». Особенно как раз-таки про одного драконьего генерала, проклятого после Великой битвы. Мол, в битве с чёрным проклятьем его сущность навеки осталась запечатана между мирами.

Но одна деталь всегда сбивала меня с толку: в её историях он никогда не нападал первым. Ни разу. Не было случая, чтобы он кого-то преследовал. Только защищал. Территорию, покой, тишину. Даже звали его в этих легендах Стражем без сна.

А ещё горничная шептала, что где-то в глубине болот он прячет магическое сокровище, достойное королей. Что-то настолько чудесное, что само сияние способно свести с ума. «Только кто дойдёт туда, – смеялась она, – тот уже не вернётся. Страж убивает всех кто покусится на его сокровище, моя милочка, ибо в нём вся его сила».