Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 2 – Дита Терми, Эя Фаль

Какая же я дура!

Почему я вовремя не поняла, что он с самого начала был для меня чужим?!

Когда я впервые заметила Иларию, она была «бедной родственницей одной дамы из совета». Скромная, мягкая, чуть застенчивая – мечта любой свекрови.

Она помогала мне в благотворительном фонде, приносила списки сирот, пекла пирожки для собраний, и все вокруг восхищались её добротой.

А я – вот же идиотка! – хвалила её. Даже защищала, когда сплетницы шептались, будто она чересчур часто появляется в моём доме.

А потом… потом я вошла в кабинет мужа без стука и запомнила этот день по запаху, от которого меня теперь тошнит. В воздухе стоял густой аромат жасминовых духов, которыми я точно никогда не пользовалась.

Он сидел за столом, а она была рядом. Сидела слишком близко.

Я замерла, а он, не моргнув, сказал:

– Элира, выйди. У нас важное обсуждение.

И махнул рукой.

В ту секунду я уже знала.

И всё равно не верила.

После этого пошли слухи. Сплетни, поданные красиво, с расчётом на эффект. «Леди Элира изменяет», «замешана в интригах против мужа», «чёрная магия».

Меня вызывали на допросы, проверяли счета, допрашивалиприслугу.

Я доказывала, что невиновна, а они улыбались.

Потому что Илария уже всё подготовила. Каждую бумагу, каждую фразу.

А Гаррет молчал.

Он мог остановить это одним словом. Но не сделал ничего. Ни одного письма, ни попытки защитить. Только холод.

Тот самый холод, который сейчас смотрел на меня из-под тяжёлых век.

– Приговор приводится в исполнение немедленно! – раздался ещё один удар молотка, окончательно вбивающий гвоздь в крышку моего гроба.

Я даже не вздрогнула. Наверное, уже не могла.

Грубые руки стражников вцепились в мои локти, сжимая так сильно, что у меня от боли перед глазами появились мошки. Железо пальцев впилось в кожу, и всё вокруг стало далеким и неестественно тихим.

Я видела, как под потолком колышется занавесь от сквозняка. Как на пол падает луч света.

И как Илария, стоящая рядом с моим мужем, делает вид, что ей жаль.

Но я заметила, как она едва заметно склонила голову, будто в насмешливом поклоне.

Меня поволокли по центральному проходу. «Позорная дорога». Я читала о таком ритуале в старых книгах, но никогда не думала, что пройду по ней в роли главной актрисы.

Толпа, до этого момента прилично шушукавшаяся, взорвалась. Маска благопристойности упала, обнажив звериные оскалы, и гул голосов ударил, как прибой.

Ещё вчера эти люди кланялись, улыбались, приглашали на приёмы. Сегодня – плюют.

– Вали в Гиблые земли, потаскуха! – пронзительно крикнула знакомая дама, у которой я ещё на прошлой неделе покупала духи.

– Чудища тебя там заждались! Мутанты! – подхватил её муж, некогда любезно целовавший мне руку при встрече.

– Гадюка! Предательница!

И самое страшное:

– Колдунья! Она насылала порчу на собственного мужа!

Вот оно. Клеймо. Готовое, упакованное и повешенное на мою шею на всю оставшуюся жизнь.

Илария постаралась на славу. Она не просто выставила меня ревнивой дурой. Она сделала меня опасной.

Колдуньей. Изменщицей. Той, кого боятся и ненавидят сильнее всего.

А ведь я… я всего лишь любила его. Любила до одури, до боли в сердце. Никогда, ни единой мысли о другом. Все мои помыслы, все мои дни были для него.

Я выучила, какие блюда он предпочитает, какая температура в бане для него идеальна, как гладить его парадные накидки, чтобы не повредить капризные золотые нити.