Книга Госпожа Чудо-Юдо, страница 107 – Эя Фаль

– Рычание? – переспросил он. – Слышал. Наверное, это хищник из соседнего загона. Если эти олухи его не покормили, то он, должно быть, здорово проголодался.

Мне показалось это сомнительным, и я покачала головой.

– Вряд ли из соседнего. Любой мало-мальски сведущий в животных любитель не станет селить хищника рядом с его потенциальной травоядной жертвой. Это станет постоянным источником стресса для травоядного – ухудшит сон, аппетит, деторождаемость.

– Может, у этого хищника просто очень громкий голос, а сам он далеко? – пожал широкими плечами Грай.

Завибрировал браслет, оповещая о входящем вызове от управляющего. Едва я приняла его, как Лизен прерывистым от волненияголосом воскликнул:

– Госпожа, немедленно уходите из зверинца и заблокируйте за собой дверь! Скорее!

– В чем дело, Лизен?

– Гратера! Ее клетка открыта… она сбежала!

Не успел Лизен договорить, как за нашими спинами раздалось мягкое «ш-шух», а мустанг всхрапнул на короткой высокой ноте. Затем по траве забарабанил торопливый галоп, унося паникующее копытное в самый дальний конец его загона. Где-то там, в глубине кустарника, разделяющего мустанговскую лужайку надвое, эхом отозвалось тревожное ржание кобылы.

Тонкий ручеек холодного пота принялся медленно прокладывать русло между моими лопатками под плотной тканью комбинезона. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я повернула голову и скосила глаза.

Позади нас, шагах в двадцати, стояла она – эребская гратера, мечта и ужас всех ксенобиологов.

Длинное мускулистое тело, покрытое блестящей змееподобной чешуей, припало на передние лапы, узкий длинный хвост с шипом на конце возбужденно подрагивал. Плоская голова с широкой, как у лягушки, челюстью и затупленной мордой сидела на длинной толстой шее. Гратера шокирующим для непривычного зрителя образом походила строением туловища и конечностей на пантеру, а прочими деталями – шеей, формой головы, хвостом и структурой кожи, – на ископаемого земного динозавра.

Я лихорадочно соображала, что делать. Первичный инстинктивный порыв бежать прочь подавила с огромным трудом – это стопроцентно смертельный способ объявить для хищницы на понятном ей языке: «Кушать подано!»

Грай, стоявший возле меня почти плечом к плечу, вдруг коснулся моего локтя. Донёсся слабый шепот:

– Как она отвлечется – ищи укрытие!

И с зычным рёвом охваченного безумием берсерка ринулся в сторону океанариума.

Я с ужасом наблюдала, как гратера мгновенно сконцентрировала взгляд вертикальных рептилоидных зрачков на его уносящейся прочь спине и метнулась вслед бесшумной смертоносной молнией. Поджилки тряслись так, что первые несколько шагов в обратную сторону, к выходу из зверинца, сделала на негнущихся ногах. Потом я с усилием прикусила губу и ущипнула себя. Слабая боль вернула способность соображать.

Мелькнула мысль об управляющем, который вряд ли сумеет быстро добраться до выхода, и исчезла. Активизировавшийся инстинкт самосохранения был слишком силен, чтобы геройствовать. Я изо всех сил побежала по дороге к месту, где жили фьорики – из всех ближайших загонов там было самое крепкое и высокое ограждение. Сопровождавший меня индрик оказалсякуда ловчее и унесся вперед с опережением на сотню шагов, не меньше. К моему великому изумлению и зависти, оказавшись возле ограды, индрик просто-напросто взбежал по ней вертикально, как какой-нибудь клейкий паук, и исчез по ту сторону.