Книга Целители не лечат, страница 78 – Мия Ловиз

Я наклонилась чуть ближе и заметила, что одеяло сползло с его руки. На предплечье проступал странный узор. Он тянулся по ключице аж до груди. Не татуировка, не шрам — линии словно сами собой собирались в рисунок. Созвездие.

Прикусила губу, всматриваясь: звёзды, соединённые невидимыми нитями, сияли холодным светом, будто на коже живьём отпечатался кусочек ночного неба.

И тогда я почувствовала.

От узора исходила чуждая аура — ледяная, вязкая, словно цепи, накинутые на душу. Моё собственноеядро магии встрепенулось, будто зверь, почуявший хищника. В груди защипало, магия пробормотала предупреждение: «Не трогай». А потом другой импульс, куда более жёсткий: «Уничтожить. Немедленно».

Я зажала ладонью рот, чтобы не выдохнуть слишком громко. Это не просто метка. Это проклятие. Настоящее. Сильное. Глубоко вплетённое в его суть.

Кто мог наложить такое?..

И зачем?

Не знаю, чем я дальше руководилась, раз решила потянуться рукой и коснуться узора на коже, но… Буквально в нескольких сантиметрах мою руку перехватили за запястье и больно дёрнули. Я подняла глаза — и встретилась с злым ледяным океаном, бушующим во взгляде Кейла.

— Никогда не прикасайся ко мне, если хочешь жить!

Угроза в самой чистой концентрации. Обжигающая и болезненная — и всё это из уст того, кто мне нравится, ещё и таким обволакивающим приятным голосом. Мда… не таким я представляла наш первый разговор и не подобные слова, слетающие словно клинки с его губ.

— С добрым утром, Снежинка! — раздалось со стороны голосом Илара. — Не обращай на Чёрного внимания. Он всегда с утра не в духе. Вот если бы ты к нему со свежими булочками и сладким чаем… — мечтательно протянул он, потягиваясь, от чего мышцы под его кожей пришли в движение.

Но меня это мало волновало. А вот рука на запястье, всё ещё удерживающая меня, будто капкан, — очень даже.

Кейл держал моё запястье так, будто оно — ключ к его проклятому созвездию. Пальцы сжимали крепко, даже больно, но я и дёрнуться не решилась — в его взгляде не было ни намёка на жалость.

— Отпусти… — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не так, как на самом деле — со смесью паники и глупого восторга.

Он прищурился, выдержав ещё несколько долгих секунд, и только потом разжал пальцы. Рука вспыхнула красными следами от его хватки, а кожа ещё долго помнила холод его пальцев.

Я тут же спрятала её за спину и, стараясь скрыть дрожь в голосе, хмыкнула:

— Интересный способ сказать «доброе утро», надо признать.

Илар, всё это время лениво наблюдавший за нами из-под ресниц, едва не расхохотался:

— Не смотри ты на неё так, будто задушить готов.

— Заткнись, — процедил сквозь зубы Кейл и, не глядя больше на меня, сел на кровати, опустив ноги на пол. Его плечи напряжены, словно он собирался уйти или, наоборот, встатьна защиту.

А я… я впервые за долгое время ощутила, что между нами есть что-то куда опаснее, чем ненависть или равнодушие.

Кейл Арнтор

Если бы кто-то лет десять назад сказал мне, что я буду вспоминать о людях как о вредных светлячках, которых нужно отгонять от огня, я бы только усмехнулся. Но проклятие научило меня не улыбаться по-пустому. Я выстраивал вокруг себя стены — не потому что боялся мира, а потому что боялся себя самого. Эти барьеры были не для меня. Они — для других, чтобы никто не прикоснулся к тому, что живёт во мне и рвётся наружу.