Книга Целители не лечат, страница 80 – Мия Ловиз

Я стоял на краю башни и думал обо всём, не понимая, как одна девушка превратила мои мысли в полный хаос. Как вернуть всё на свои места? Как не навредить? Почему мне вдруг захотелось кого-то очень сильно защитить… защитить от самого себя? Ответа не было, потому что внутри что-то зашевелилось. Эгоистичное. Жадное. Хотелось повелевать судьбой, даже если это значит сгореть.

Бороться и отворачиваться становилось всё сложнее. Иногда я сам не понимаю, почему мчался к финишу — хотел победить. Зачем? Тогда не думал. Ревность, обида — всё то противное и чужое нахлынуло, когда Торн и Гримнир отняли места, дающие шансприблизиться к… светлячку. Да, для меня она — лучик надежды. Единственная звезда на ночном небе. А вокруг — мрак моей души.

Нужно придушить в себе эту надежду и интерес к девушке!

Дверь комнаты распахнулась, и я лениво поднял взгляд на соседа. Он входил спиной и нёс на руках какую-то очередную девицу.

— Гримнир, я же говорил, чтобы ты не приводил сюда своих де… — слова застряли, когда он повернулся, и на его руках обнаружилась мило спящая Александра.

— Ну прости, Чёрный. Я хотел отнести её по нужному адресу, но старик опять на посту, да и проблем Снежинке не хотелось добавлять, — отозвался Илар, укладывая девушку на кровать.

Я промолчал, сжав челюсти до хруста. А потом неожиданно для себя выдал:

— Я не уйду!

Илар только ухмыльнулся — так, будто заранее ожидал этих слов.

— А я и не просил, Чёрный, — лениво отозвался он, но глаза… его золотые глаза слишком внимательно задержались на мне. Будто он пытался разглядеть нечто, что я тщательно прячу. Будто хотел добраться до самого нутра. Это мне не понравилось. Совсем.

— Помоги притащить ещё одну кровать, — неожиданно добавил он и уже отвернулся, словно разговор был окончен.

С кроватью я всё же помог — чтобы Золотой держал дистанцию и имел отдельное место для сна. А потом взял первую попавшуюся книгу с полки и краем глаза следил, как он тихо наводит порядок в комнате. Даже представлять не хочу, что тут произошло, но хорошо, что мои вещи остались целы. Вазу, конечно, жаль: ценная была вещица. Поделом Гримниру. Зачем приносить сюда такие предметы, тем более создавать ситуации, где кому-то захочется их разбить.

Как бы я себя ни отвлекал, всё равно чувствовал, как с каждой секундой тянет сжать кулаки. А когда взгляд вернулся к девушке, лежащей на постели соседа, вся злость соскользнула на задний план. Александра дышала тихо, размеренно, как спящая кошка. Я устроился на своей кровати, стараясь не смотреть… но не вышло. Глаза сами тянулись к её лицу, к свету под кожей. Я буквально видел, как этот свет бурлит, как тёплый поток живого огня течёт внутри неё.

Мне было неуютно. Чертовски неуютно. Проклятие всегда держало меня на грани — глухой болью, тяжёлой, тягучей как свинец. Но рядом с ней оно вдруг отступило. Ослабло. Будто кто-то убрал руку, которая давила на грудь всё это время. Я впервыеза долгое время вдохнул свободно, отбросил книгу… и уснул без лекарств.

Это было неправильно. Непростительно. Опасно.

Но тело выбрало за меня.

* * *

Проснулся я от боли.

Острой, как если бы раскалённый прут вонзился в мою кожу. Она жгла, разрывала, впивалась в каждую жилу, в каждую клетку. Боль едва терпимая, мерзкая до того, что казалось — я сейчас взорвусь.