Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 23 – Людмила Вовченко

Маргарита просыпалась рано. Не по привычке — по телу. Воздух здесь был другим: прохладным, чистым, с запахом воды и трав. Щёки действительно порозовели, и Клер однажды заметила это вслух, с осторожной радостью, будто боялась сглазить.

— Вам здесь лучше, — сказала она, поправляя подушки. — Вы выглядите… живее.

Маргарита не стала спорить. Она и сама это чувствовала. Тошнота почти ушла, сон стал глубже, а мысли — ровнее. Беременность больше не была постоянной угрозой, она стала состоянием, с которым можно было работать.

Дом вымыли полностью. Полы скребли золой и горячей водой, стены протирали тряпьём, окна — песком и уксусом. Пауков и мышей выгнали, щели заделали, двери подтянули. Это была грязная, тяжёлая работа, но она дала результат: в доме исчезла затхлость, запах стал человеческим.

Клер действительно стала правой рукой. Маргарита почти не называла это вслух, но все это поняли сами. Клер следила за домом, распределяла работу, вела счёт деньгам, записывая всё в толстую тетрадь — неровно, неумело, но честно.

— Ты не управляющая, — сказала ей Маргарита однажды вечером. — Ты — моя помощница. Это больше.

Клер покраснела и кивнула, сжав губы, чтобы не расплакаться.

Люди из деревни работали охотно. Деньги получали вовремя. Еду — регулярно. За первую же неделю стало ясно, кто чего стоит. Один из мужчин оказался ленив — с ним попрощались без скандала. Остальные держались крепко. Женщина, нанятая для дома, быстро навела порядок в кухне и научилась кипятить воду для мытья рук — по требованию госпожи.

— Зачем так часто? — удивлялась она.

— Чтобы меньше болеть, — спокойно отвечала Маргарита.

Скот чувствовал себя хорошо. Корова давала молоко стабильно, телёнок рос, коза беременная ела с аппетитом, без тревожных признаков. Птица начала нестись. Собаки освоили двор и уже реагировали на чужих. Лошади окрепли после дороги.

Маргарита осматривала животных каждый день. Не из недоверия — из профессиональнойпривычки. Она смотрела на глаза, дыхание, походку. Иногда что-то помечала в голове, иногда просто убеждалась: всё в норме.

Подвал оказался настоящей удачей. Каменный, сухой, с постоянной прохладой. Тушки мяса подвесили там же, на крюках. Для собак — отдельно, для людей — отдельно. Ничего не пропадало, ничего не текло. Маргарита спустилась туда однажды и долго стояла, вдыхая холодный воздух.

— Вот это правильно, — сказала она себе.

В один из дней Клер принесла письмо.

— От вашей матери, госпожа.

Письмо было написано аккуратным, строгим почерком. Без истерик, без проклятий — но с тревогой эпохи. Маргарита читала медленно.

Ты поступила безрассудно.

Жена не уходит от мужа, особенно беременная.

Ты оставила двор и дала место другой.

Фаворитка может родить — и тогда твой ребёнок останется ни с чем.

Ты должна беречь себя и положение.

Я боюсь за тебя.

Маргарита сложила письмо и долго сидела, глядя в окно. Не злилась. Не обижалась. Мать писала так, как умела и как считала правильным.

Ответ она писала вечером, за столом, при свече. Коротко. Чётко.

Мама,

я сделала это осознанно.

У меня есть договор с Его Величеством.

Вдали от двора я спокойнее и в безопасности, а это важнее всего для ребёнка.

Я не ищу перемен ради перемен — я сохраняю жизнь.

Пожалуйста, доверься моему решению.

Письмо она запечатала и отдала Клер.