Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 21 – Людмила Вовченко

— Всегда нужна, — ответила Маргарита спокойно.

Женщина кивнула и, понизив голос, сказала:

— У нас тут… есть одна. Знахарка. Акушерка. Опытная. Она многих принимала. Хорошая.

Маргарита не ответила сразу. Она смотрела на женщину внимательно, не как на источник слухов, а как на человека.

— Пусть придёт, — сказала она наконец. — Я хочу с ней поговорить. Не сегодня. Завтра.

Женщины переглянулись — удивлённо, но с облегчением.

— Она не из болтливых, — поспешно добавила другая. — И травы знает.

— Это хорошо, — кивнула Маргарита. — Но я сначала буду говорить. Потом — слушать.

Они ушли, оставив яйца и ощущение, что круг начал замыкаться.

Клер смотрела на госпожу с новым выражением — смесь уважения и осторожного восхищения.

— Вы их не боитесь, — сказала она тихо.

— Я боюсь глупости, — ответила Маргарита. — А опыта — нет.

К вечеру дом изменился. Не стал чистым — стал живым. Запахи ушли не все, но уже не давили. Полы были мокрыми, стены — протёртыми, окна — прозрачными. В камине горел огонь. На кухне кипела простая еда.

Маргарита села за стол, устало опустив плечи. Тело гудело. Но внутри было странное, спокойное удовлетворение.

— Завтра, — сказала она Клер, — проверим всё ещё раз. Скот. Запасы. Людей. И начнём по-настоящему.

Она положила ладонь на живот и позволила себе впервые за долгое время закрыть глаза без тревоги.

Дом больше не был чужим.

К вечеру Маргарита уже не чувствовала ног.

Это было не изнеможение и не болезнь — обычная усталость человека, который целый день принимал решения, следил, проверял, думал и ещё раз проверял. В этом веке за ошибку платили не деньгами — здоровьем, временем, иногда жизнью. Она это понимала слишком хорошо, чтобы позволить себе расслабиться.

Дом больше не казался мёртвым, но и «уютным» его назвать было рано. Он был рабочей площадкой. Пространством, которое нужно было привести в порядок шаг за шагом.

Маргарита обошла хозяйство ещё раз, теперь уже без суеты.

Хлев. Корова стояла спокойно, телёнок лежал, поджав ноги, сопел ровно. Подстилка сухая — соломы не пожалели. Козы устроились рядом, беременная жевала медленно, равномерно, без признаков беспокойства. Маргарита задержалась рядом с ней дольше, чем было нужно, наблюдая за дыханием, за движением живота.

— Нормально, — сказала она негромко. — Стресс был, но справилась.

Слова были скорее для себя. Она привыкла проговаривать состояние — это помогало думать.

Птицу разместили лучше, чем она ожидала. Временный загон под навесом, чистая солома, вода в неглубокой посуде. Гуси уже освоились и вели себя так, будто жили здесь всегда — шумно и с претензией. Куры притихли, утки держались особняком, но выглядели здоровыми.

— Завтра сделаем нормальный птичник, — сказала Маргарита, обращаясь к Гуго. — Не роскошь, но без сквозняков.

— Сделаем, госпожа, — ответил он коротко.

Люди, которых они привезли, расселились в старых хозяйственных постройках. Неудобно, тесно, но временно. Маргарита это видела и отметила для себя: первым делом — жильё для работников. Без этого не будет порядка.

Когда стемнело, во двор снова пришли деревенские. Уже без робости. Не толпой — по двое, по трое. Кто-то принёс хлеб, кто-то — молоко, кто-то — просто пришёл посмотреть. Маргарита не гнала их и не зазывала. Она выходила, здоровалась, слушала.