Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 22 – Людмила Вовченко

— Нам бы работу, — сказал один мужчина, высокий, худой, с натруженными руками. — Мы с женой… можем помогать. Дом, скот.

— Мне нужны люди на постоянной основе, — ответила Маргарита спокойно. — За домом следить. За чистотой. За животными. Работа ежедневная, оплата регулярная.

— И еда? — осторожно спросила женщина рядом с ним.

— И еда, — кивнула Маргарита. — Но пьянства не потерплю. Воровства — тоже.

Они переглянулись и кивнули.

Так она набрала ещё троих. Не много — ровно столько, сколько могла прокормить без напряжения. Одну женщину — для дома. Двух мужчин — для скота и тяжёлых работ. Без лишних разговоров, без обещаний «золотых гор». Только чёткие условия.

Клер удивлялась всё меньше. Она уже начала понимать, что госпожа не «добрая» и не «строгая». Она была справедливой. И это пугало и притягивало одновременно.

— Госпожа, — сказала Клер, когда они наконец остались вдвоём, — вы… всё считаете заранее.

Маргарита села на лавку и сняла плащ. Плечи ныли, спина тянула, но это было терпимо.

— Потому что у меня нет права на ошибку, — ответила она. — Здесь никто не спасёт, если я просчитаюсь.

Клер кивнула и помолчала, а потом вдруг сказала:

— Люди в деревне… они уже говорят, что вы… другая.

Маргарита усмехнулась устало.

— Пусть говорят, — сказала она. — Лишь бы работали.

Она прошла по дому ещё раз — теперь уже мысленно составляя план. Где поставить стол. Где будет место для мытья. Где хранить еду. Где сушить бельё. Где держать травы, когда они появятся. Всё раскладывалось в голове аккуратно, по полочкам.

В одной из комнат, ближе к кухне, она остановилась дольше. Окно выходило на небольшой участок земли — запущенный, но ровный.

— Здесь будет огород, — сказала она Клер. — Небольшой. Зелень, корнеплоды. Ничего сложного.

— Вы и в этом разбираетесь? — удивилась Клер.

— Достаточно, — ответила Маргарита. — Чтобы не зависеть от прихоти рынка.

Усталость накатывала волнами. Иногда резко темнело в глазах, и тогда она просто садилась и ждала, пока пройдёт. Никто не суетился, не ахал — она сразу дала понять, что паники не потерпит.

Поздно вечером, когда люди разошлись, Маргарита наконец позволила себе тёплую воду. Не ванну — бочку, нагретую у очага. Это было неудобно, тесно, но лучше, чем ничего. Клер помогала, стараясь не смотреть слишком пристально.

Маргарита смыла с себя день — пыль, пот, усталость. Вода была мутной, с запахом золы, но горячей. Это было важно.

— Чистота — это не роскошь, — сказала она вдруг, словно продолжая мысль. — Это здоровье.

Клер кивнула, хотя не до конца понимала.

Ночью дом был тихим. Не потому что «успокоился», а потому что люди устали. Маргарита лежала в кровати, прислушиваясь к собственному дыханию. Тело ныло, но это была честная боль — от работы.

Она думала о завтрашнем дне. О проверке запасов. О животных. О людях. О знахарке, о которой ей рассказали. Сначала животные, — решила она. — Всегда сначала животные.

Беременность напоминала о себе тяжестью внизу живота, но без боли. Маргарита положила ладонь туда, где под тканью билось что-то ещё очень хрупкое.

— Мы справимся, — сказала она тихо. Не миру. Не дому. Себе.

И этого было достаточно.

Прошла неделя.

Не та, что считают днями в молитвах или по смене блюд на столе, а та, что измеряется делами. Дом перестал быть чужим — не потому, что «привык», а потому что в нём появился порядок. Порядок не показной, не дворцовый, а рабочий: когда каждое утро начинается одинаково, а каждый вечер заканчивается результатом.