Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 77 – Людмила Вовченко

Театр.

Она задержалась дольше, чем планировала.

Решение пришло почти само.

Вечером, возвращаясь в поместье, Маргарита поймала себя на мысли, что впервые за долгое времяждёт не утро с делами, а вечер — с возможностью просто сидеть в зале, слушать голоса, смотреть на сцену и быть не хозяйкой, не королевой в опале, не матерью с планами, а женщиной.

Дома её встретили спокойно. Щенок, обещанный священнику, уже подрос и бегал по двору, путаясь в ногах. Кобылица с жеребёнком стояли у конюшни — здоровые, сытые, с блестящей шерстью.

Аделаида спала.

Маргарита наклонилась над колыбелью, задержалась на мгновение, потом выпрямилась.

Прошлое было аккуратно закрыто.

Настоящее — выстроено.

А впереди, впервые за долгое время, маячило не выживание, а жизнь.

На следующий день после поездки в город Маргарита поймала себя на странном ощущении: будто в доме стало просторнее.

Не потому что стены раздвинулись — наоборот, всё было так же: запах тёплого молока, тихие шаги женщин, скрип половиц, лениво дремлющий свет у окна. Просторнее стало внутри. Потому что теперь у неё было не только поместье и люди, но и бумаги, подтверждающие: это всё не «пока король не передумает», а законно.

Именно это, как ни смешно, приносило больше спокойствия, чем любой караул на воротах.

Клер вошла с подносом — бульон, хлеб, тонкий ломтик сыра, чашка тёплого настоя. Она поставила всё на стол и задержалась взглядом на хозяюшке: привычно проверила, как та выглядит, не слишком ли бледна, не слишком ли упряма.

— Поесть надо, — сказала Клер.

— Надо, — согласилась Маргарита и без спора взяла ложку.

В этом «без спора» Клер всегда слышала победу. Раньше Маргарита спорила даже с собственной усталостью, теперь же — как будто научилась выбирать, на что тратить силы.

— Гонец уехал? — спросила Маргарита между двумя глотками.

— Уехал, — кивнула Клер. — Но оставил список, что привезут через полгода. И сказал… — Клер помедлила, будто сомневалась, стоит ли повторять. — Сказал, что Его Величество ждёт ответа.

— Он получит ответ, — спокойно сказала Маргарита. — Он уже почти готов.

Клер кивнула. Письмо лежало на столе, сложенное, но ещё не запечатанное. Маргарита не любила спешить с печатью: печать — это точка, а точки она ставила только тогда, когда была уверена.

Она подняла письмо, перечитала. Всё было на месте — и ровность, и холодная вежливость, и тот кусочек иронии, который виделся только тому, кто умеет читать между строк.

«…по заключениюлекаря и знахарки дальнейшие беременности невозможны…»

Эта фраза звучала мягко, но работала как стена.

Маргарита отложила письмо и посмотрела в окно. Во дворе возились щенки, уже крепкие, ловкие, с характером. Их мать лежала в тени, лениво следила за выводком, как строгая королева своей маленькой армии.

— Агнешка где? — спросила Маргарита.

— В конюшне, — ответила Клер. — Смотрит на кобылу. Говорит, всё хорошо.

Маргарита поднялась. Медленно, осторожно — тело ещё напоминало, что не надо изображать героиню из баллады. Она накинула лёгкую накидку и вышла во двор.

Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой полыни у окон. Букетики, которые Агнешка расставила накануне, стояли аккуратно: у окна, у двери, в углу у лестницы. Маргарита не трогала их. Пусть стоят. Это был их компромисс — разумный и даже полезный.

Она прошла к конюшне. Там пахло сеном, тёплым конским потом и чистым деревом. Агнешка стояла у стойла, разговаривая с конюхом коротко, по делу.