Книга Искушение недотроги. Ставка на темного ректора, страница 40 – Мария Лунёва

И как-то совершенно забылось, что он темный некромант. Что в его глазах пылает зеленое магическое пламя. Все это теперь казалось таким несущественным. Неважным. И даже чуточку глупым.

Внезапно, в одном из поворотов, Грегор остановился. Сбившись с такта, я все же слегка наступила на носок его сапога. Вскинув голову, взглянула на него, ничего не понимая. Музыка продолжала литься. Его братья кружили своих партнерш, но как-то уж странно, словно стеной отрезая нас от остальных гостей.

— Грегор, — шепнула я испуганно.

Его рука нежно коснулась моей щеки, проведя костяшками пальцев по коже. Сердце затрепыхалось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Мужская ладонь скользнула ниже по шее и замерла там, где прощупывался пульс.

— Что ты делаешь? — я невольно перешла на «ты».

Он услышал. Выдохнув, медленно наклонился, не выпускаямой взгляд. Не позволяя отвернуться. Как будто ждал того момента, когда я все пойму. Как будто давал мне шанс произнести заветное «нет». Но я не смогла выдавить ни звука, во мне боролось смущение и вдруг возникшее неудержимое влечение к этому мужчине. Он приближался, и я знала, что сейчас произойдет.

Знала и не остановила.

Его губы коснулись моих губ, нежно и трепетно. Это был лишь легкий намек на будущий поцелуй, но у меня перехватило дыхание. Закрыв глаза, я полностью отдалась этому моменту.

Он углубил поцелуй, и я ответила на него, робко и неумело. Это было так волнующе, так запретно, так прекрасно. Где-то там, за спинами его братьев, за яркими, разлетающимися подолами платьев их леди стояла толпа. И наверняка кто-то да видел. Но…

В этот миг весь мир перестал существовать, оставив лишь нас вдвоем в этом танце страсти и нежности.

Оторвавшись от моих губ, он взглянул на меня. Я видела это дикое магическое пламя в его глазах. В нем тлело желание и безграничная нежность. Улыбнувшись, он вновь подхватил меня и ловко вклинился в круг танцующих.

Как же я ужасно, до дрожи в коленях, стеснялась! Казалось, блестящий паркет подо мной вот-вот разверзнется, поглотив целиком, и я навеки провалюсь в сырой подпол от нестерпимого, жгучего стыда. Сердце колотилось, как пойманная птица, когда пальцы Грегора сжались на моем запястье. Недопустимо. Но его это не волновало. После этого возмутительно жаркого и, чего уж там, компрометирующего вальса Грегор снова отвел меня в сторону. Замерев с левой стороны от трона, я, спрятавшись между мужчинами, старалась не шелохнуться. И даже больше — дышала через раз.

Но вот избежать косых взглядов не удавалось. И ладно бы гости. Но… В то время как император рассеянно кивал, выслушивая бесконечные хвалебные речи, ледяные глаза его супруги буквально впивались в нас, не отпуская ни на миг, будто выговаривая за несдержанность. Каждый ее взгляд обжигал новым приливом паники.

Меня уже мелко трясло, и Грегор не мог этого не почувствовать — его рука покоилась на моей талии сжимая. Наверное, боялся, что я не выдержу и трусливо сбегу.

И правильно делал, потому что я была в шаге от этого необдуманного поступка. Только гордость и держала. А то что обо мне потом говорить будут?

И чем больше я дрожала, тем тяжелее становилась рука на моей талии. В какой-то момент я просто опустила голову и, прикрыв глаза, повернулась в сторону Грегора.