Книга Одарена, особо опасна и в розыске, страница 59 – Нинель Мягкова

Моя новая ипостась не сидела смирно. Она рвалась наружу, к своим. К теням прошлого, отголоскам духа тех, кто когда-то управлял мирами.

Огромных усилий стоило всего лишь устоять на ногах — и не перекинуться при этом в крылатое чудовище. Ведь проводником ипостаси может быть только человеческая форма. Это мне нашептывали все те же голоса. Нестройный хор роился в голове,сбивая и путая сознание.

Энергия, собравшись в моем теле, заструилась дальше, зажигая постепенно одну руну за другой. Золотистые нити пронизывали монолит извилистыми дорожками, сначала обегая возвышение по кругу и постепенно заполняя весь камень причудливыми узорами.

Айзенхарт лежал сначала спокойно, в какой-то мере безмятежно.

Пока его руки не засветились тем же расплавленным золотом.

Ловец дернулся, но кожа словно прикипела к граниту. Да и гранит ли это уже? Скорее похоже на лаву, чудом сохраняющую прежнюю форму. Над поверхностью курился дымок, воздух наполнился запахом тлеющей пыли и чего-то сладковатого, гнилостного. Наверное, когда-то это были благовония.

Магический фон полыхал настоящим заревом. От количества магии, проходившего сквозь меня, раньше бы я окочурилась, а сейчас — ничего, стояла. Только коленки подрагивали и норовили подогнуться. Но я держалась. За постамент и за уплывающее сознание.

Пока перед глазами не взорвалась ослепительная белизна.

Мы стояли втроем посреди пустоты.

Я, Манкорн и растерянный Руф. На лице папеньки читалось неодобрение и легкое раздражение.

Вокруг простиралось ничто. Свет исходил отовсюду разом, не оставляя теней и в то же время позволяя рассмотреть стоящих рядом в мельчайших деталях.

— Где мы? — спросил ловец, озираясь и неосознанно придвигаясь ближе ко мне, прикрывая своим телом от потенциальной угрозы.

— Скорее всего, внутри артефакта, — безмятежно отозвался папенька. Будто для него это рутина — оказаться запертым в древней штуковине. — Система сложная, веками не использовалась, наверное, что-то засбоило.

— Сломалось? — обрадовалась я.

Даже если мы останемся здесь навсегда, все лучше, чем выпустить в мир десяток могущественных высокопоставленных бессмертных. Вечная жизнь развращает, а уж на заранее развращенные души оказывает и вовсе пагубное влияние. Не надо Девяти мирам такого счастья.

— Пока нет, — задумчиво протянул Манкорн, глядя на постепенно проявляющиеся из воздуха фигуры.

То есть воздуха как такового не было, но кто-то явно пытался обрести форму.

— Ипостась дарована! — прогремел бесполый глухой голос.

Он звучал прямо в голове и довольно громко. Я поморщилась, но поклонилась в сторону отражений древних.

— Благодарю. Я…

Но папенька не собирался позволять мне перехватить инициативу.

— Замечательно! Там еще с десяток претендентов. Может, их как-то оптом можно, разом? — деловито потирая руки, Манкорн шагнул вперед, но натолкнулся на невидимую стену и был вынужден притормозить.

— Ипостась дарована, — повторил тот же голос. — Запрос на уничтожение системы обрабатывается.

— Какое уничтожение? — всполошился отец. — Мы так не договаривались! Я против!

— А я за! — выкрикнула я. Глянула на Руфа и тише повторила: — Мы за.

— Принято! — громыхнул древний.

Несмотря на протестующие вопли Манкорна, пространство принялось стремительно съеживаться. Казалось, я сжимаюсь вместе с ним, сплющиваюсь в невидимую глазом точку — и внезапно возвращаюсь в реальность.