Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 93 – Карисса Бродбент

«Очень хорошо».

Он встал и свернулся вокруг Азара. К первому зверю присоединился второй, а потом еще один и еще, пока масса пятнистых тел не окружила Азара блестящим черно-золотым океаном. Из углов зала стали с шипением вырываться клубы тумана, и вскоре уже совсем ничего видно не было.

И тогда пришло воспоминание.

Ниаксия окружена цветами. Когда она опускается в траву, желая прилечь, маки рисуют вокруг нее красные пятна. Галактики в ее волосах за последние недели стали оживленнее.

По небу над нами текут, переплетаясь, реки крови. Ветерок шелестит по полю. Сама судьба вмешалась. Все изменилось после появления Ниаксии, и, казалось бы, это должно меня тревожить, однако я ничуть не беспокоюсь.

Ниаксия срывает мак и кладет его себе в рот. Я вижу, как лепестки ласкают ее губы, и испытываю желание.

– Мне здесь нравится, – говорит она. – Хотя, вообще-то, ты мог бы постараться и приложить побольше усилий.

– Побольше усилий? – переспрашиваю я, и она смеется.

– Почему бы и нет? Ты же можешь.

Ниаксия вечно голодна. Теперь я понимаю, почему мои братья и сестры ненавидят ее. Потому что боятся.

И не зря. Она пугает.

Но я полюбил ее, и теперь, когда она говорит о великих планах и больших мирах, я вижу, как они отражаются в вечности ее глаз.

Я дотрагиваюсь до щеки Ниаксии и наклоняю ее лицо к себе. Красный лепесток мака прилип к ее нижней губе.

Это ошибка. Я знаю. Сердцу тяжело в груди, дыхание бьется под самыми ребрами. Смертное давит на меня. Это опьяняющее чувство – ощущать себя таким уязвимым. Даже боги жаждут опасного.

Это ошибка.

И все равно я ее целую.

Картины потускнели. Туман рассеялся. Я едва стояла на ногах. Сердце мое отчаянно колотилось: туда устремились остатки страха и желания – то были воспоминания Аларуса, его дар санктуму Дыхания.

Ягуары сейчас молча сидели по краям зала. Темнота разделилась, открыв каменную стену за алтарем и знакомую сводчатую дверь с позолотой.

Азар, стоявший на коленях, остался один, его руки были погружены во что-то красное. Лепестки мака.

Вожак стражей склонил голову, как только его собратья расселись вдоль пруда. Может быть, мне показалось, что морда его под золотой маской была печальна.

«Мы не созданы понимать такие вещи, – сказал ягуар. – Наш господин мог бы получить любую женщину. И все же его сердце так жаждало ее, что погубило весь мир ради мимолетного увлечения».

Страж поднял голову. Вглядывался ли он в Азара?

Или в меня?

Азар поклонился в знак признательности, а затем медленно встал. Друг за другом мы последовали за ним к ожидавшей нас двери. Стражи не препятствовали. Лишь один из них, который еще стоял, наблюдал за тем, как мы идем.

«Смертные, берегитесь таких опасных желаний», – предостерег он.

Я смотрела в сторону. И все равно его взгляд пронизывал меня насквозь, когда я проходила мимо. Его обвинение стрелой вонзилось мне глубоко в сердце.

«Я чувствую ваш злой рок, – звучал в голове его голос. – Но еще я чувствую ваш голод».

Ну не странно ли, что Мортрин стал казаться безопасным местом? Как только мы вошли в его знакомые залы, я сразу тихонько вздохнула с облегчением. Элиас выпустил меч, который со звоном упал на каменный пол. Чандра осела, где стояла, и стиснула руки. Даже Азар прислонился к стене и уронил голову, словно бы только камень и мог не дать ему рухнуть.