Книга Нарисованное счастье Лоры Грей, страница 18 – Светлана Ворон

— Моя дочь будет волноваться, я не могу допустить этого, — возразила я, всхлипывая от вновь начинающейся истерики. Мой разум не выдерживал напряжения, копившегося в течение дня, и находил способ справиться с ним через слезы. Никогда еще я не плакала так часто и так горько, как сегодня.

Телефон снова запиликал, на этот раз высветилось имя Лесли. Я благодарно приложила трубку к уху, присаживаясь на кровать, а Леонард, наконец-то взяв себя в руки, отстал от меня, заперся в ванной комнате и включил воду.

— Мама, где ты? Что произошло? — сразу закричала дочка в ухо. — Время за полночь! Мы с отцом места себе не находим!

— Со мной все в порядке, Лесси…

— Я передам трубку папе…

— Нет! — рявкнула я, к горлу подкатила сумасшедшая злость, и опешившая Лесли притихла. — Послушай меня, — твердо настояла я, переведя дыхание. —Произошли некоторые события… Папа очень обидел меня, и вернусь домой я только завтра.

— Он ударил тебя? — зашептала в ужасе дочь. — Давай, я приеду? Где ты? Кевин добросит меня куда угодно, только скажи.

— Ничего не нужно делать, — устало закрыла я глаза, желая одного — хотя бы ненадолго отсрочить боль, которую придется испытать завтра. Я была напугана. Растеряна. Сломлена. Не все способны с легкостью пережить такой удар судьбы. Мне нужна была эта передышка в несколько часов, чтобы душевно подготовиться к семейной дрязге. — Пожалуйста, не беспокойся за меня и передай папе, что я объясню все завтра. Он знает свою вину. Он не станет меня искать.

— Ты меня пугаешь, мам, — я услышала всхлип.

— Все будет хорошо, Лесли, я обещаю, — сквозь слезы улыбнулась я и отключила сначала контакт, а затем и телефон, чтобы больше не видеть ничьих звонков и чтобы муж не смог вычислить мое местонахождение с помощью какой-нибудь хитрой отслеживающей программы.

Леонард вышел, когда я вытирала зареванные глаза — в который раз за день. Я чувствовала себя смущенно под его внимательным взглядом. Все было так странно: моя жизнь перевернулась с ног на голову, а я согласилась спать с мужчиной, которого едва знала, оставив мужа и дочь дома одних. Моя идеальная семья раскололась как стеклянный шар, и острые кусочки ранили меня, заставляя сердце истекать кровью.

Оторвавшись от косяка, Леонард нетвердо дошел до меня и тяжело присел рядом. Вместо того чтобы вновь обнять, он уронил голову на руки и сжал в пальцах растрепанные волосы. Выглядел очень одиноким и несчастным. Но как только я поднялась, сильные пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.

— Ты остаешься? — решительно потребовал он.

— Да, — пообещала я, и пальцы разжались.

Душ освежил и прояснил мысли. Находиться здесь было неправильно. И правильно одновременно. Как оскорбленная жена, я должна была вернуться домой и встретиться с Малкольмом лицом к лицу, не бояться скандала, а требовать ответа. Но как униженная и преданная женщина, я имела право уйти из дома и делать все, что заблагорассудится. Даже если это значило остаться здесь, в одном номере с Леонардом, к чему бы ни привела эта авантюра.

Я нуждалась в слушателе, в утешающих прикосновениях надежного мужчины, он, как никто другой, сейчас понимал меня. И он тоже нуждался во мне, я знала это. Так вышло, что он остался моим единственным другом на данный момент, ведь все другие были нашими общими с Малкольмом друзьями, и я не уверена, что они выберут мою сторону в конфликте. Так что я приняла решение ночевать в отеле, невзирая на последствия.