Книга Отравленная для дракона, страница 10 – Кристина Юраш

— Полагаю, что деньги для тебя самое главное в жизни, — заметил я. — Знавал я такого, как ты. Правда, недолго. Он за медяком под карету на полном ходу бросился!

— И? — спросил Флори.

— Есть две новости. Хорошая и плохая. Хорошая.Медяк он достал. Плохая — на похоронах все удивлялись, почему покойник со сжатым кулаком.

— Ну да! — ответил Флори. — Ваше сиятельство, назовите мне хотя бы одного человека, которого деньги не сделали бы счастливым!

— Я могу назвать десятка два тех, кого они сделали несчастными, — ответил я. — Ладно, вернемся к деньгам. Вас что? Не устраивает прибыль с шахт, двух заводов, десяти магазинов и так далее…

Я смотрел на управляющего сверху вниз.

— Да, но я решил, что весь ваш бизнес должен быть прибыльным! — настаивал Флори. — Иначе это не бизнес, а… благотворительность какая-то! Мне поручено вести дела. Вот я и пытаюсь выжать из этой мануфактуры максимум!

— Выжать максимум? — ледяным голосом произнес я, вталкивая его в двери.

В огромном помещении стояли магические швейные машинки для плетения кружев, бобины с нитками вращались, распуская катушки. Жужжащий звук и треск линеек, тихие голоса и смешки за каждым столом.

Женщины за столами вскинули головы. Глаза — как у испуганных птиц. Но не от меня. От него. От того, кто пришёл забрать у них последнее: возможность смеяться на работе, приносить детям кружевные бабочки, покупать мягкое, щадящее руки мыло вместо дешевого стирального щёлока.

— О, господин Эрмтрауд! — задохнулись они от восторга. — Мы так рады! Вот, посмотрите, сколько мы сделали!

Я видел, как они хвастаются корзинами, в которых лежали мотки кружев.

— Господин Эрмтрауд! — задохнулась старая Берта Талли, протягивая мне платок с кривыми цветами.

Я взял его. Не из жалости. Из уважения.

Этот платок — её достоинство. Вышитое на коленях при свете сальной свечи. Когда руки дрожали от усталости, а сердце — от страха, что завтра не будет хлеба.

— Я так признательна вам, — прошептала Берта Талли, а я понимал, что сейчас хлынут слезы и платочек понадобится ей. — Я не устану вам это говорить! Никогда! Пока мои глаза не закроются! Если бы не вы, то я бы умерла на улице с голоду! С моим-то зрением!

— Это вам спасибо, — прошептал я, целуя ее морщинистые руки.

Она вернулась к корзине, где считала мотки кружев.

— Мистер Эрмтрауд! — звонкий голос заставил меня обратить внимание на красивую девушку. Она бежала ко мне с кружевной розой.

— Какая красота! — улыбнулся я, беря розу на проволоке. — Ты, Мэлли, сама сделала?

— Да, —смутилась Мэлли. — Из обрезков. Я их накрахмалила, как следует. Очень красиво получилось!

— Ты права, — кивнул я, вкладывая розу в нагрудный карман. — Это лучшее украшение.

Мэлли подбежала с кружевной розой. Глаза блестели. Она не знала, что делает мне подарок — она дарила мне часть себя. Часть времени, которое у неё не было. Часть любви, которую она не осмеливалась дать мужчине.

Я поцеловал её в губы.

Не из желания.

А чтобы сказать: «Ты видишь меня. А я вижу тебя. И этого достаточно».

Но внутри — пустота.

Опять эта пустота.

Я мог купить королеву. Мог бы заставить судей лизать мои сапоги. Мог бы сжечь полгорода и назвать пепел своим новым поместьем.

Но никто не заполнял ту тьму, что жила под рёбрами.

Ту тьму, что иногда шептала: «Ты всего лишь тень той, что умерла в нищете!».