Книга Отравленная для дракона, страница 70 – Кристина Юраш

Она кончила так сладко, так остро, так тихо, что ее тело задрожало. А вместе с ним задрожало и мое сердце. Она думает обо мне… Когда ее рука скользит между ног, она представляет, что это я…

Я почувствовал, как в горле пересохло, а сердце жарко забилось в груди.

Она разрешила себе быть женщиной, разрешила себе чувствовать, наслаждаться, доставлять себе удовольствие.

Я хотел войти в комнату, погасить свет, обнять ее, снять маску, чтобы она не видела моего лица, но чувствовала мои поцелуи, и насладиться ею… Только на этот раз медленно, плавно, чувственно, как движения ее руки. Я ревновал ее даже к самой себе… Но этого я не мог у нее отнять.

Дракон требовал, чтобы я так и сделал, но я знал. Ей нужно остаться одной. Чтобы осмыслить все, почувствовать себя, свои желания…

И я боролся с собой. Боролся, чтобы оставить ее одну.

Я ждал, когда она уснет. И она уснула. Только тогда я осмелился войти в комнату. Я принес дров из соседних комнат и сложил их у камина. Пару поленьев я бросил в огонь, чтобы тепла хватило до утра.

Одеяло легло на ее плечи, а я достал из кармана ее вторую сережку, поцеловал ее и положил на подушку, словно возвращая ей частичку ее достоинства, чести, гордости.

Я спустился на кухню, проверяя, есть ли у нее еда. Еда была, и я успокоился.

И теперь я возвращался в поместье, бесшумно закрыв окно в ее спальню.

Я вернулся в поместье, решив немного вздремнуть. Проверив кинжал под подушкой, я улегся на роскошную кровать. О, если бы она сейчас была рядом. Я бы обнял ее. И шептал дыханием в ее волосы, что она — моя. Навсегда…

Улицы научили меня тому, что спать безоружным — плохая идея. И теперь это стало моей привычкой.

Утром меня разбудил крик и стук в дверь. Голос Флори резал, как нож.

— Господин! Откройте! У меня важные новости!

Я проснулась оттого, что измученное тело спало так сладко, что даже не хотелось вылезать из-под одеяла. Я впервые почувствовала голод. Страшный голод, от которого свело желудок. Словно мое тело осознало, что оно хочет жить.

Я скинула одеяло, глядя на дрова в поленнице. И на догорающий красными искрами камин.

И тут я увидела на подушке мою сережку. Неужели упала? Я ощупала одно ухо. Пусто, а потом потянулась ко второму, слыша, как позвякивает сережка под пальцами.

Это была вторая. Вторая сережка.

Я взяла ее в руку, а потом подошла к зеркалу, вдевая ее в свое ухо. Словно мне вернули частичку меня.

Частичку чего-то важного…

«Это сделал он!», — пронеслось в голове.

Интересно, откуда он мог знать, что это одни из моих любимых сережек, которые, как я считала, всегда приносили мне удачу?

Прижав руку ко рту, я смотрела на то, как поблескивают драгоценные камни на свету.

И думала о том, откуда она у него. Я снова сняла ее, как вдруг увидела небольшое магическое клеймо со значком ломбарда. Это означало то, что украшение не новое. По закону ломбарды обязаны были информировать об этом покупателей.

Он выкупил ее. И вернул…

Эта мысль почему-то была такой приятной и трогательной, что я сглотнула.

В комнате было тепло, а я вышла в гардеробную, чтобы отыскать платье. Нацепив платье-халат, я направилась на кухню. В коридорах было зябко, а мне хотелось побыстрее поесть и вернуться в свою комнату.

Впервые за все время я пила не просто воду, а поставила чайник. И сделала себе яичницу с беконом и луком. Ее запах наполнял кухню, пока желудок подгонял меня: «Быстрее, быстрее… Я сейчас готов слона сожрать!».