Книга Попаданка в деле, или Ректор моей мечты, страница 73 – Тата Донская

— Это Поющее Древо, — указывает на исполинский ствол, испещренный серебристыми узорами. — Его листья шелестят так, что можно расслышать пение ветра в кроне.

Я прикасаюсь к шершавой коре, и под пальцами она словно вибрирует, издавая едва слышный, чарующий гул. Восторг и благоговение заставляют сердце биться чаще.

— Это невероятно…

Эльф улыбается, и его глаза, светятся удовольствием.

— Для меня это честь, Мирабелла: показать тебе свой дом, поделиться его светом. А видеть восхищение в твоих глазах — лучшая награда для гида.

Его взгляд на мне задерживается дольше положенного, и я отвожу глаза, делая вид, что снова рассматриваю дерево.Совсем недавно узнала, что Аэлар происходит из боковой ветви королевской семьи. Он всеми уважаемый архимагистр эльфийской академии, к тому же — невероятно красив и обаятелен. Любая на моем месте, наверняка, уже упала бы к его ногам.

Но каждое его учтивое обращение, каждый намек на то, что здесь, в его мире, я могу быть кем-то иным, приводит меня в такое уныние, что не в состоянии радоваться ни такой возможности, ни компании самого Теренса.

Потому что где-то там, за непроницаемыми границами этого рая, остался мой муж. Ториан. С вечно хмурым взглядом, резкими чертами лица и драконьим нравом. И эта мысль — как постоянно ноющая боль под ребрами, которую не заглушить всей этой красотой.

Мы выходим на поляну, где струится водопад, низвергаясь в озеро, вода в котором чиста как слеза. На другом берегу несколько эльфиек наполняют кувшины. Они грациозны и изящны, как тростинки на ветру. Длинные шеи, тонкие запястья, почти невесомые движения. Их одежды струятся по телам, подчеркивая хрупкие, утонченные фигуры.

Их взгляды скользят по мне с откровенным любопытством. В их глазах нет неприязни, лишь легкое удивление, словно они увидели диковинную бабочку необычной расцветки.

И до меня доходит с поразительной ясностью: я для них — экзотика. Дикая, пышная роза в саду орхидей. Мои округлые формы, волны каштановых волос, румянец на щеках — все это кричит о другой жизни, о другой крови. О земной, человеческой природе, которую здесь не часто можно встретить. И Теренс восхищается мной, как редкой диковинкой.

Одна из эльфиек что-то шепчет другой, и они мягко смеются, звук похож на перезвон хрустальных колокольчиков. Я непроизвольно выпрямляю спину.

— Они говорят, что твоя аура светится как янтарь в лучах заката, — тихо поясняет Теренс, подходя ближе. Его плечо касается моего. — Они очарованы. Впрочем, как и я.

Делаю шаг в сторону, под предлогом рассмотреть изумрудную воду.

— Ты очень любезен, Теренс. Но, пожалуйста, не трать на меня свои дипломатические чары. Они бессильны.

Эльф не отступает.

— Это не дипломатия, Мирабелла. Это искреннее восхищение. Здесь, среди моих сородичей, ты можешь начать все с чистого листа. Ты можешь быть свободной. Никто здесь не станет ранить тебя, сомневаться в тебе или пытаться изменить.

Его слова попадают точно в цель.Они звучат как сладкий, завораживающий яд. Забыть. Не чувствовать этой постоянной тянущей боли. Не вспоминать взгляд Ториана, полный отвращения: «Я не могу на тебя смотреть».

Сердце сжимается так сильно, что на миг закрываю глаза. Именно это и привело меня сюда — желание убежать от этой боли. Но почему же тогда она следует за мной по пятам даже в этом дивном мире?