Книга Попаданка в деле, или Ректор моей мечты, страница 75 – Тата Донская

С оглушительным грохотом, от которого с вековых деревьев сыпется иней, приземляюсь на центральной площади эльфийского города, в самом сердце этого невозможного лета. Мое громадное, покрытое черной чешуей тело контрастирует с хрупкой, сияющей архитектурой. Из груди вырывается дымный шар, опаливающий идеальный газон.

На меня смотрят десятки пар удивленных эльфийских глаз. В них — ни страха, ни агрессии, лишь спокойное, изучающее любопытство. И среди прочих, меня встречает он. Аэлар Теренс! Тот, кто украл Мирабеллу и на чью голову я обрушу весь свой гнев. На его лице нет и тени удивления, лишь легкая, понимающая улыбка. И это выражение меня невероятно раздражает. Всезнайка эльф!

Отвожу глаза, отыскивая среди эльфийского народа свою девочку. Она точно где-то здесь, неподалеку. И едва нахожу ее, как все остальное меркнет и отходит на второй план.

Белла!

Она стоит у входа в сад, ее глаза распахнуты от изумления, рука прижата к губам.В ее взгляде нет ужаса, только… узнавание. И еще — та же самая болезненная надежда, что разрывает меня изнутри и привела сюда.

Я начинаю меняться. Чешуя уступает место коже, когти становятся пальцами, а громадные кожистые крылья растворяются в воздухе. Через мгновение перед всеми стоит уже не дракон, а человек. Моя одежда местами порвана, волосы в беспорядке, а грудь тяжело вздымается, при одном только взгляде на истинную.

— Белла, — голос срывается. Делаю шаг навстречу, потом еще один, будучи не в силах идти быстрее.

Жена не двигается, только смотрит широко раскрытыми глазами.

— Как ты сюда попал? Ты… разорвал барьер? — шепчет с неверием.

— Ничто не может меня остановить, — оказываюсь рядом. Касаюсь ее плеч, желая поскорее прижать к груди свою девочку. — Мне было все равно, что придется снести до основания весь этот проклятый лес! Я шел к тебе. Меня вела наша связь.

Ищу отклик на ее лице, ответы — примет ли меня вновь? Или путь проделан зря, и Белла больше не хочет меня видеть. Не могу понять по ее выражению, что же она думает обо всем этом.

— Я был слеп. Глуп. Высокомерен! Я сказал тебе ужасные вещи… — признание дается с трудом, но только так — вывернув душу наизнанку, я смогу получить ее прощение. — И, когда ты исчезла…, я перестал дышать. Мир перестал иметь смысл, потерял все краски.

Прижимаю ее ладонь к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу. Белла все еще молчит, только глаза увлажняются от набегающих слез.

— Ты чувствуешь? Это все — для тебя. Из-за тебя. Мне плевать, откуда ты пришла. И плевать, кому это тело принадлежало до тебя. Ты — это ты! Та, что заставила меня смеяться. Та, что стала равной. Та, что видела монстра во мне и не отвернулась. Ты — моя истинная. Единственная, которую люблю. И которую я прошу… умоляю… Вернись ко мне!

Слезы срываются с ресниц, стекают тонкими дорожками по ее щекам. И вид ее заплаканного лица переворачивает душу. Не хочу, чтобы она плакала. Хочу видеть ее счастливой, радостной, с сияющими глазами. В которых — только мое отражение.

— Я так боялась…, — наконец-то произносит и сама прижимается к моей груди. — Думала, ты никогда не простишь меня за ложь. Что ты возненавидишь меня…

— Никогда! — зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая такой родной, ванильный аромат, заглушающий сладкие эльфийскиезапахи, витающие в воздухе. — Это я должен вымолить твое прощение. Прости меня, Белла. Прости за все. Я так сильно люблю тебя!