Книга Жена двух драконов, страница 34 – Йона Янссон

— Эта комната тебе к лицу, — заметила гостья, окидывая взглядом стены. — Светлый камень подчеркивает твою свежесть. У Элкмены, например, покои в багровых и золотых тонах. Интерьер многое говорит о человеке, не находишь?

Она отпила из фарфоровой чашки, и глаза вновь встретились со взглядом хозяйки. В них не читалось ни оценки, ни насмешки — лишь доброжелательное любопытство.

— Должна признаться, я рада тебе. После долгих лет одних и тех же лиц приятно видеть кого-то нового. Особенно ту, в ком чувствуется рассудок и тихая сила. В этом месте такие качества на вес золота. И поверь, — голос стал чуть тише, доверительнее, — тебе понадобятся и то, и другое. Но не бойся. Ты не одна.

Латона сделала паузу, взгляд ее стал задумчивым. Венетия, все еще ошеломленная контрастом между ядовитым визитом Элкмены и этой мягкостью, набралась смелости. Она хотела хоть немного разобраться в том, что происходило вокруг нее. Задав несколько вопросов о дворце и его устройстве, она решила перейти к самому интересному и тихо спросила:

— А разве… развене должно быть мира между братьями? После того, как все решено?

Первая жена мягко улыбнулась, словно отвечая на наивный вопрос ребенка.

— Мир, дитя мое, — произнесла она, опуская чашку на блюдце, — это иллюзия, которую могут позволить себе слабые. Наша реальность держится на силе. Только на силе.

Она откинулась в кресле, продолжая лекцию:

— Наш супруг, Випсаний, — великий повелитель. Но он не единственный, кто носит титул дракона. У его отца было много сыновей от разных матерей. И когда старый владыка почувствовал, что угасает, началась Война Крыльев.

— Война Крыльев? — переспросила Венетия, представляя ужасающую картину сражающихся в небе гигантов.

— Это не просто битва за трон, — продолжала Латона, понизив голос. — Это кровавая жатва, заведенная испокон веков. Братья восстают друг на друга. Идеал заключается в том, чтобы победил сильнейший. Единственный. Тот, кто примет наследие отца в одиночку. Остальные… — она сделала многозначительную паузу, глядя прямо в глаза собеседнице, — должны быть устранены. Такова цена верховной власти.

— Устранены? — прошептала Венетия, чувствуя, как холодная дрожь бежит по спине. — Но… это же братья…

— Братство ничего не значит, когда на кону стоит власть над миром, — безжалостно парировала гостья. — Но наш Випсаний… — она покачала головой, и во взгляде мелькнула сложная смесь восхищения и сожаления. — Он победил. О да, он был сильнейшим. Но оказался мягок. Он не добил всех. Братья выжили и теперь правят в соседних городах-государствах.

Венетия молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Выходило, что сам повелитель, приютивший ее, уязвим.

— Но… если они правят своими городами, значит, все успокоилось? — робко предположила она.

Латона горько усмехнулась.

— О, милое дитя. Нет. Это не успокоение. Это затишье перед бурей. Один неверный шаг, одна проявленная слабость — и братья снова поднимут крылья. Они не смирились. А их матери… — женщина наклонилась ближе, переходя на шепот, — они никогда не простят Гекубе и Випсанию эту победу. Они лелеют свою месть, как драгоценность. И ничего не забывают.

— Их матери? — переспросила Венетия, чувствуя, как паутина интриг сгущается вокруг.

— Да. Женщины, бывшие женами старого повелителя. Те, чьи сыновья проиграли. И поверь мне, — Латона посмотрела с внезапнойсерьезностью, — материнская ярость, помноженная на власть, — самая разрушительная сила в этом дворце. Куда страшнее, чем простая ревность такой, как Элкмена.