Книга Жена двух драконов, страница 115 – Йона Янссон

Но взгляд Венетии был непреклонен. Это смотрела не рабыня, молящая о милости, а волчица, требующая вернуть волчонка. В ней появилось нечто новое — холодное, расчетливое. Сила, заставившая даже привыкшую повелевать Моринью подчиниться.

Медленно, почти нехотя, женщина подошла к ложу и передала сверток.

Венетия приняла сына. Он оказался тяжелее, чем она ожидала, и от тельца исходил ощутимый сухой жар. Осторожно, с замиранием сердца она откинула край полотна. Он был реален. Крошечное тело, покрытое переливающейся чешуей, было совершенным. Мать провела пальцем по голове дракона: чешуйки оказались гладкими и теплыми, как нагретые солнцем камни.

И в этот момент он открыл глаза.

Венетия увидела то, чего не заметила Моринья в своем лихорадочном триумфе. То, что предназначалось только ей. Глаза были разного цвета.

Один — чистого, расплавленного золота. В глубине горел ровный, спокойный солнечный свет. Глаз Випсания. Мужа. Повелителя.

Другой — темный, почти черный, как вулканический обсидиан. И в самой его бездне, словно тлеющий уголек, горела крошечная яростная алая искра. Глаз Лисистрата. Любовника. Бунтаря.

Ребенок смотрел на мать двумя разными взглядами. Законом и Хаосом. Золотом и Кровью. В этот миг Венетия поняла: сын в ее руках — не просто дракон. Это вечная битва, воплощенная в плоти.

Она подняла голову, встретившись с глазамиМориньи, стоявшей у изножья ложа и наблюдавшей, как ястреб за добычей. В тишине разрушенной комнаты началась новая, безмолвная война.

В глазах свекрови читалось лишь одно: «Он — Алый. Я воспитаю его. Научу ненавидеть золото. Он станет моим орудием мести».

Но во взгляде Венетии, прижимавшей к себе сына, больше не было ни страха, ни покорности — только холодная, ясная материнская любовь. Она видела в ребенке не оружие, а сына. Существо, принадлежащее обоим мирам и не принадлежащее ни одному. Она знала, что все захотят его использовать, контролировать, направить. Но она не позволит.

Снова посмотрев на золотой и алый глаза, Венетия осознала: она единственная, кто знает его тайну. И эта тайна стала ее силой.

Венетия посмотрела поверх головы свекрови, сквозь пролом в стене, на руины, залитые холодным светом нового дня.

Там, среди дымящихся обломков, лежали два гигантских мертвых тела. Золотое и алое. Величественные даже в смерти, они походили на двух павших богов, на два потухших солнца. Война за власть между двумя братьсями закончилась. Но глядя на крошечное переливающееся существо, Венетия понимала: это не конец. Лишь смена караула.

Сын был живым символом всего ее прошлого. В золотом глазу она видела холодное величие Випсания, его чувство долга и трагическую одинокую мощь. В алом — яростную страсть Лисистрата, жажду жизни и разрушительную любовь. Он был соткан из ее любви и предательства, из мужа и любовника. Ее боль и искупление, ключ к будущему.

Наследник двух враждующих престолов, обладающий невиданной, непредсказуемой силой. Венетия знала: как только весть разнесется по миру, начнется новая игра, еще более жестокая. Выжившие братья, Аргирос и Морфеус, захотят заполучить его как оружие или уничтожить как угрозу. Гекуба, узнав о внуке, попытается забрать его, чтобы воспитать нового Золотого короля. Моринья уже видела в нем свой алый молот правосудия.

Все захотят его контролировать. А она, его мать, стояла между ним и целым миром.

Война не закончилась. Она лишь сменила поле битвы — с небес переместилась в эту разрушенную комнату, в ее руки, в колыбель сына. И теперь главнокомандующим в этой войне будет она.

Венетия из Трегора. Вдова. Королева без королевства. И мать нового, первого в своем роде дракона.

Осторожно, почти благоговейноона прижала к себе золото-алого сына. Он перестал кричать и, почувствовав тепло, уткнулся крошечным личиком ей в грудь, ища защиты.

Венетия подняла голову к восходящему солнцу, чей свет пробивался сквозь дым и пепел. Лицо, измазанное грязью и потом, оставалось спокойным. Но в глазах, отражавших пожарище и восход одновременно, больше не было слез. В них горел холодный, твердый, расчетливый огонь женщины, у которой отняли все, но которая только что обрела то, ради чего стоит сжечь весь мир.

Борьба за власть только начинается.

И на этот раз она будет не жертвой. Она будет игроком.