Книга Жена двух драконов, страница 51 – Йона Янссон

Она шла по знакомой дорожке вдоль серебристых лозалий, чьи капли тихо звенели на ветру. И вдруг увидела мужа.

Випсаний стоял у края пруда, там же, где произошла их первая встреча. Но на этот раз он был не один. Рядом, склонившись над развернутым на каменной плите свитком, застыл военачальник — суровый мужчина в практичных доспехах без украшений.

Венетия замедлила шаг, сердце забилось чаще. Она не видела мужа несколько недель. Лидия вскользь упоминала, что он погружен в дела и инспекции гарнизонов. И вот он здесь. Так близко.

Девушка сделала еще несколько шагов, надеясь, что он заметит, поднимет взгляд, кивнет. Она даже приготовила робкую улыбку.

Но Випсаний не посмотрел. Его внимание было поглощено свитком. Он что-то говорил военачальнику тихим, ровным голосом, и до Венетии долетали лишь обрывки фраз: «…переброска гарнизонов к восточным перевалам…», «…усилить дозоры…», «…сообщают о передвижениях…».

Речь шла о чем-то важном и тревожном. В позе мужа, в резком жесте руки, указывающей на точку на карте, сквозилаконцентрация, какой Венетия прежде не видела. В нем ощущалась сосредоточенность полководца, чувствующего приближение бури.

Она остановилась в нескольких шагах, все еще надеясь на внимание. Но Випсаний, закончив фразу, резким движением свернул пергамент и, не поворачивая головы, шагнул в ее сторону, продолжая говорить с военным.

В этот момент его плечо почти коснулось ее плеча. Он прошел так близко, что она уловила запах его волос, увидела тень озабоченности в золотых глазах. Глазах, которые скользнули мимо, не задержавшись ни на секунду.

Он уходил. Так же бесшумно и неотвратимо, как всегда. Но на этот раз в игнорировании не было прежней холодной церемониальности. Не было даже оценки. Абсолютная пустота. Венетия перестала существовать для него не только как женщина, но и как фактор, достойный внимания. Ее бесплодие и личная драма оказались ничтожны на фоне реальных угроз власти.

Она стояла как вкопанная, слушая удаляющиеся шаги. Хрустальные цветы звенели над головой, но их музыка казалась насмешкой. Из черной воды пруда на нее смотрело отражение — одинокое, бледное, бесполезное.

Випсаний был озабочен делами государства и угрозами братьев — тем, что действительно имело значение. А она была лишь неудачной инвестицией. Тихим, постыдным провалом в длинном списке забот. Провалом настолько очевидным, что он не стоил даже кивка.

Медленно повернувшись, Венетия побрела прочь. Убежище было осквернено. Теперь и здесь, в хрустальном совершенстве, витал дух ее ненужности. У входа она на миг обернулась, глядя на пустую аллею. Муж ушел решать вопросы войны и мира. А она возвращалась в покои — к засохшим растениям, шепоту слуг и ожиданию унизительных ритуалов. Пропасть между ними стала бездной.

Дверь закрылась, отсекая звуки. Венетия замерла посреди комнаты. Давящее молчание Сердца Горы, казалось, проникло в ее последнее убежище, вытесняя воздух.

Взгляд скользнул по роскоши покоев. Инкрустированный столик, гобелены, сундуки с шелками — все это вдруг показалось бутафорией, декорациями к спектаклю, где роль уже сыграна. Она была не хозяйкой, а смотрителем музея собственной неудачи.

Выйдя на балкон, девушка распахнула ставни. Холодный ночной ветер ворвался внутрь, заставив вздрогнуть. Внизу, во тьме, лежал мир. Где-то там был Трегор, дом, отец… Мысль онем вызвала не боль, а странное онемение. Он отдал дочь в этот золотой ад, и теперь ничего не изменить.