Книга Жена двух драконов, страница 69 – Йона Янссон

Венетия не отшатнулась. Повинуясь пробудившемуся инстинкту, она подняла дрожащую руку и коснулась золотой чешуи у ноздри. Поверхность была не холодной, как металл, а теплой, гладкой, как янтарь, и под ней вибрировал мощный гул жизни.

Прикосновение стало спусковым крючком. Золотое сияние вспыхнуло и начало втягиваться внутрь. С хрустом сжались кости, крылья исчезли в спине. Гигантская фигура опала, и через мгновение на ее месте стоял он.

Но это был не совсем тот Випсаний, которого она знала.

Он остановил трансформацию на полпути, замерев в своей истинной, смешанной форме, каким он был рожден. Человеческие очертания сохранились — широкие плечи, сильные руки, — но кожу покрывала тончайшая, гибкая золотая чешуя, переливающаяся в свете камина, как жидкий металл. Глаза горели расплавленным золотом с вертикальным зрачком. На пальцах чернели короткие острые когти из обсидиана, а за спиной в воздухе дрожал призрачный контур сложенных крыльев.

Бог войны и огня, застывший на пороге двух миров.

Венетия выдохнула — не от страха, а от восхищения. Он был ужасен. И он был прекрасен.

Випсаний сделал шаг к ней, и теперь жар, исходящий от его тела, стал почти невыносимым. Он не сказал ни слова, а простовзял ее на руки. Его хватка была железной, но не причиняющей боли. Муж поднял ее так легко, будто она была пушинкой, и понес к огромному ложу, покрытому шкурами.

Он опустил ее на мягкий, густой мех черного медведя. Бледная нагота Венетии резко контрастировала с темной, дикой поверхностью. Дракон навис над ней, и его тело, покрытое золотой чешуей, заслонило свет камина. Она смотрела в его горящие глаза, и мир сузился до этого мгновения, до этого ложа, до этой первобытной сцены.

Его прикосновения обжигали. Когда его покрытая чешуей ладонь легла на ее живот, девушка вздрогнула, будто к ней прикоснулись раскаленным металлом. Он не ласкал ее. Он исследовал, изучал, присваивал. Его когти медленно скользили по ее коже, от ключиц до бедер, оставляя за собой не царапины, а огненные следы, призрачные отметины. Его рот нашел ее губы. Этот поцелуй ощущался как клеймо. Он не просил, он брал, его губы были жесткими, требовательными, а язык — горячим, как пламя.

Венетия отвечала ему с отчаянной, животной страстью, которую сама в себе не узнавала. Ее страх, унижение, вина — все это сгорело в этом огне. Она цеплялась за его плечи, ее ногти беспомощно скользили по гладкой чешуе. Она вдыхала его запах — запах грозы, власти и вечности.

Секс с ним был стихией, слиянием смертной плоти с божественной мощью. Он двигался мощно, жестко, глубоко. Каждое его движение было актом обладания, утверждением его права, его природы. Боль от его проникновения была острой, и она мгновенно утонула в ошеломляющей волне чистого, первобытного ощущения наполненности до предела, до разрыва.

Она смотрела в его золотые глаза над собой и видела в них не страсть, а концентрацию хищника, поглощающего свою добычу. Она была не просто женщиной в его объятиях. Она была землей, которую вспахивает бог. Она была рекой, в которую обрушивается водопад. Дракон не пытался доставить ей удовольствие в человеческом понимании. Он просто забирал ее, всю, без остатка, и в этом акте абсолютного подчинения она нашла самое острое, самое темное наслаждение в своей жизни.