Книга Жена двух драконов, страница 90 – Йона Янссон

Здесь же ее окружали роскошь и почтение, но она была как никогда одна. Алая клетка оказалась просторнее, но и пустыннее той, из которой ее вырвали. Там она была одной из многих. Здесь — единственной. И это одиночество весило тяжелее цепей. Сидя в сердце чужого великолепия, Венетия до боли скучала по своей маленькой служанке с серыми честными глазами.

Вечер опустился на Багряный Пик, но дворец не погрузился во мрак. Он вспыхнул сотнями огней: в каждом окне и коридоре зажглись факелы, превратив замок на вершине черной горы в раскаленный уголь, брошенный в ночное небо.

Моринья прислала сказать, что ужин Венетия проведет наедине с Лисистратом. Слуги накрыли стол, и она ждала.

Он вошел без стука, подобно порыву горячего ветра. Дорожная одежда смениласьроскошным камзолом из черного бархата с алой вышивкой. Темные влажные волосы вились на висках. Мужчина выглядел отдохнувшим, довольным и невероятно красивым.

— Моя королева, — улыбка была теплой и искренней. Он подошел, взял ее руку и поднес к губам в долгом горячем поцелуе. — Ты отдохнула? Тебе здесь нравится?

Лисистрат сам усадил девушку за стол, налил вина в тяжелый золотой кубок, пододвинул блюдо с дичью. Он говорил без умолку, рассказывая о своих землях, священных вулканах и преданных воинах. Рисовал картину мира, где он — абсолютный владыка, бог, а она — его богиня.

Заметив, что Венетия едва притронулась к еде, он нахмурился:

— Не по вкусу? Прикажу приготовить другое. Все, что пожелаешь.

Когда она поежилась от сквозняка, он тут же накинул ей на плечи соболью накидку. Пальцы задержались на коже, и знакомое тепло заставило сердце биться чаще. Мечта сбывалась: вот он, мужчина, видящий только ее, готовый бросить мир к ее ногам. Она почти позволила себе поверить, почти расслабилась.

Все изменилось внезапно, как удар молнии.

Молодой слуга, совсем мальчик с испуганными глазами, подошел долить вина в кубок повелителя. Руки дрожали — от страха или тяжести массивного кувшина. В момент наклона рука дернулась сильнее, и несколько капель темного, почти черного вина упали на белоснежный манжет, расплываясь уродливым пятном.

Мальчик замер, побелев как полотно. Кувшин затрясся.

— Повелитель… я… простите…

Венетия ждала, что Лисистрат отмахнется или рассердится, но не более. Мелочь. Однако то, что случилось дальше, заставило ее застыть от ужаса.

Лицо любовника изменилось мгновенно. Теплая улыбка исчезла, словно стертая тряпкой. Черты заострились, став жесткими. Темные глаза, секунду назад смотревшие с обожанием, вспыхнули нечеловеческой яростью — диким первобытным пламенем.

Он не закричал. Не повысил голоса. И это было страшнее всего.

— Вон, — произнес он тихо ледяным тоном, лишенным эмоций.

Слуга не понял, продолжая стоять в оцепенении.

— Повелитель, я уберу…

— Я сказал — ВОН, — повторил Лисистрат, и в голосе прозвучал скрежет камней.

Мальчишка выронил кувшин. Тот с грохотом ударился о пол, вино растеклось темной лужей, похожей на кровь. Слуга, спотыкаясь, выбежал из комнаты.

Лисистрат медленно промокнул манжет салфеткой,не глядя на пятно.

— Стража!

Два гвардейца в черных доспехах возникли в дверях.

— Повелитель?

— Найдите этого щенка. — Каждое тихое слово было ударом хлыста. — Двадцать плетей. На главной площади. Чтобы все видели, как в моем доме наказывают за небрежность.