Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 78 – Ульяна Муратова

Дети заслушались, а Варя вдруг добавила:

— Всё не так было. Подводный царь был как раз из ромалов и бился он с Водянскими, а не наоборот. Я читала об этом в антологии легенд, составленной нашим прапрадедом. У Водянских действительно был плавучий город, а ромалы его потопили.

— А разве сами ромалы не от Водянских пошли? — нахмурилась Аврора.

— Нет! Ромалы — иной вид, они не люди и не маги! Вернее, не такие маги, как мы, — загорелась Варя. — Я читала! Они — единственные, кто смог приручить нежить. Но при этом сами они — люди! Вернее, не совсем люди, но очень на нас похожи! И у них могут быть дети с магами! Очень одарённые дети! А на нас они нападали, потому что менталисты для них всего хуже! — глаза Вари загорелись азартным огнём, а я мысленно застонала.

Не знала, что сестра успела увлечься опасной темой. Некоторые юноши и девушки склонны романтизировать жизнь и быт пиратов, кое-кто даже сбегает к ним, хотя всем известно, что возврата из плавучих поселений нет. Кто с пиратами связался, тот сгинул навсегда.

Побег к ним — как добровольный уход на болото.

Говорят, в Больших Топях есть деревня дикарей-изгнанников, да не одна. Только никто оттуда не возвращался. Иной раз быстрая смерть куда милосерднее изгнания. Отец всегда говорил, что выжить на болотах без алтаря невозможно — рано или поздно сожрёт либо нечисть, либо хищник. Хотя опасность представляют не только они. Черви-паразиты, пиявки, ядовитые насекомые и рептилии — на болотах всё живое хочет человека убить и сожрать, включая тех же самых дикарей.

Пока мужчины сновали туда-сюда, я с трудом сдерживалась, чтобы не подойти к отцу. Хотелапопросить прощения и узнать, могу ли я чем-то помочь. Щека до сих пор горела от пощёчины, напоминая о том, как сильно я подвела клан. Поначалу я даже не почувствовала боли, а теперь лицо ныло всё сильнее и сильнее. Но если уж быть объективной, то я заслужила куда более суровое наказание. К примеру, то самое изгнание.

Но ведь не объяснишь, что я всего лишь пыталась спасти клан! Да и слушать сейчас меня никто не станет — не до того.

Так мы и сидели, занимая время то разговорами о пиратах, то пересказами старых легенд, пока за стенами не раздался незнакомый, ржавым ножом скребущий по коже вой. Стены мелко завибрировали, и весь дом задрожал под натиском этого странного, идущего из-под воды звука.

Ракатицы!..

Дети прижались ко мне теснее, и весь дом затих, словно по мановению палочки дирижёра.

Вой за стеной переливался из одной тональности в другую. То нарастал до трубного рёва, то становился почти нежным, обволакивающим.

Резонировал в теле.

Гипнотизировал.

Звал умирать.

Манил.

Говорят, некоторые люди не выдерживают его и сами бросаются в ядовитую чёрную воду спустя несколько часов или дней — насколько хватит душевной стойкости.

В остальном ракатицы не так уж опасны: из воды не высовываются, хотя иногда могут перевернуть лодку или подкинуть определённые водоросли, чтобы они намотались на винт. Но этот вой…

В прихожей раздался негромкий бой часов, и я с удивлением насчитала девять ударов.

Уже утро!

Иван пока не вернулся, и я прикрыла глаза, изо всех сил молясь про себя, чтобы у него всё получилось. Где же он? Прошло уже столько времени! Пытается среди хаоса найти автолодку Ольтарских и уговорить их приехать к нам? Или не может отыскать Рублёвского? Или уже получил отказ, ведь инвестировать в Разумовских в текущих обстоятельствах — дело крайне рискованное?