Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 88 – Ульяна Муратова

Саша не спускал с меня глаз и случайно споткнулся, отчего Дарен пихнул его в плечо и сказал нечто такое, отчего все Врановские засмеялись. Я по-прежнему не чувствовала их эмоций и не всё знала, однако это не имело значения. Главное, что мы все были живы.

Мне стоило отвести взгляд, но я не могла. Смотрела в серые искрящиеся затаённой улыбкой глаза и хотела верить, что на этот раз у нас получится не погибнуть, а выжить вместе. У меня было столько вопросов! Столько слов! Хотелось подойти и обнять того единственного мага, который пытался меня спасти, но приходилось делать вид, что мы не знакомы.

— Позвольте представиться, княжич Александр Теневладович Врановский, мой младший брат Дарен, — зазвучал знакомый низкий голос. — А это мои названные сестра с братом: Морана Теневладовна и Константин Теневладович.

Видимо, действительно бастарды покойного князя Теневлада. Они ведь так похожи! Серые глаза и чёрные волосы, разве что у Мораны с Костей волнистые и не такие смоляные, скорее цвета мокрого чернозёма. В первую встречу внешность Мораны показалась несколько невыразительной — курносый нос с россыпью тёмных веснушек, чуть вздёрнутая верхняягуба, широковато посаженные глаза. Но теперь, зная характер, я видела её совсем иной. Смелой, дерзкой, завораживающе привлекательной в своей неклассической красоте.

— Добро пожаловать в клан Разумовских, — проговорила я.

— Василий Андреевич… и, я полагаю, Анастасия Васильевна, — скрывая улыбку, проговорил Саша, хотя я готова была поклясться, что он прекрасно знает, кто я. — У меня есть небольшая просьба: мне бы хотелось перекинуться парой слов с вами, князь, до начала Вече, — учтиво попросил он.

— Да, конечно, — отец завёл руки за спину и перекатился с носка на пятку и обратно. — Иван, будь добр, проводи гостей к столам.

— Я останусь. Воздух так свеж, а разговор, вероятно, касается и меня тоже, — проговорила я тоном, не терпящем уговоров и возражений.

Отец с братом уставились на меня удивлённо, ведь я никогда не позволяла себе вести себя так в их присутствии, но устраивать сцену перед гостями не стали, хотя по глазам было видно — запомнили и воздадут за это чуть позже.

Плевать! Если бы они только знали, насколько сильно мне плевать!

Кто сказал, что страх смерти рождает трусость? Нет! Он рождает вот такую задорную, бесшабашную смелость, когда можно творить что угодно.

Саша смотрел на меня чуть иначе. Более пристально и заинтересованно, чем раньше. Или он всегда смотрел так, просто раньше я волновалась о другом? Думала, как передать ему записку, боялась, что отец отправит меня в дом, и чувствовала себя неуютно на стылом ветру пусть ясного и солнечного, но прохладного дня?

— Василий Андреевич, я крайне удивлён созыву Вече. Видите ли, я считал, что рука Анастасии Васильевны обещана мне, и даже начал свадебные приготовления.

— Крайне опрометчиво с вашей стороны, Александр Теневладович, — перекатился отец с пяток на носки. — Напомню вам, что в заключённом между Врановскими и Разумовскими соглашении никогда не фигурировало конкретное имя. По настоянию вашего покойного батюшки, между прочим. Следовательно, я мог бы отдать вам даже самую младшую дочь. Однако я проявлю великодушие: вы можете рассчитывать на руку Авроры. Ей до совершеннолетия осталось полтора года.