Книга Душа под прикрытием, страница 26 – Татьяна Сотскова

Сэмсон, все это время молчавший, поднял голову. Его голос прозвучал на удивление спокойно, почти рационально, как на совещании.

— Аластер. Ты директор самой престижной академии империи. Ты умный человек. Ты понимаешь, что случится, если ты причинишь вред принцу? Это не месть. Это война.Хаос. Тысячи невинных умрут. Империя рухнет.

Грейвин резко обернулся к нему, и его лицо исказилось от презрения.

— Империя? — он фыркнул, и это прозвучало похабно. — Какая мне разница до империи, которая позволила этому случиться? Какая мне разница до тысяч, если она одна уже мертва для меня? Она смотрит на меня, и видит его! Она живет под моей крышей, и думает о нем! Что мне твой долг, твоя логика, твоя политика? У меня отняли душу, Сэмсон!

Его логика была кривой, изуродованной болью, но в ней была своя, чудовищная правда. Он был не сумасшедшим. Он был сломленным. И это делало его в тысячу раз опаснее.

Он снова начал ходить, бормоча себе под нос, пересказывая отрывки из своего дневника, как если бы мы были его исповедниками, а не пленниками, которых он собирался уничтожить.

Я слушала его. Внимательно. Не как пленник, а как специалист. Как повелительница душ. Я видела не его ярость. Я видела его душу — изодранную в клочья, истекающую кровью, ослепленную болью. И когда он снова остановился перед нами, выдохшись, я заговорила. Тихо. Без вызова. Почти с жалостью.

— Вы правы, — сказала я.

Он замер, уставившись на меня в изумлении. Сэмсон напрягся, не понимая моей игры.

— Это ужасная боль, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. Мои слова падали в гробовой тишине, как капли в бездонный колодец. — Невыносимая. Та, что ломает сильнейших. И ваша месть… она понятна. Она… справедлива.

Я сделала паузу, давая ему впитать эти слова. Его взгляд стал немного менее диким, в нем появилось недоумение.

— Но вы ошибаетесь в одном, — голос мой окреп, в нем зазвучали стальные нотки моей истинной сущности. — Ваша месть уже совершилась. Она уже убила того, кого вы хотели наказать.

Он нахмурился.

— Что?

— Она убила вас, — выдохнула я. — Не его. Вас. Вашу честь. Вашу академию. Вашу жизнь. Вы так сосредоточились на его унижении, что не заметили, как уничтожили себя сами. Ваша душа… — я позволила своему взгляду стать пустым, видящим, каким он был, когда читала души, — … я уже вижу ее. Она не ранена. Она вся в шрамах. Старых, гниющих, смердящих ненавистью. От нее уже ничего не осталось. Вы уже мертвец, Аластер Грейвин. Убийство принца будет лишь формальностью.

Я закончила. В кабинете повисла тишина, более зловещая, чем предыдущая. Грейвин стоял,не двигаясь, уставившись в пространство перед собой. Его лицо побледнело, губы задрожали. Я попала точно в цель. В самую суть его боли. Не его ярость была уязвима — его отчаяние было уязвимо.

Мадам Реналль у двери отвела взгляд. Сэмсон смотрел на меня с немым изумлением, смешанным с уважением.

Грейвин медленно поднял на меня глаза. В них уже не было ярости. Была пустота. Бездонная, ледяная пустота.

— Тогда, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до нас, — мне уже нечего терять. Не так ли, крыса?

Ледяная тишина, повисшая после моих слов, длилась всего мгновение. Ее разорвало резкое, шипящее движение у двери.

Мадам Реналль. Ее каменное спокойствие треснуло, как тонкий лед. Не из-за моего словесного нападения на ректора. Нет. Ее взгляд, полный давней, ядовитой горечи, был прикован к Сэмсону. К тому, как он все еще пытался прикрыть меня собой. К той преданности, что читалась в каждой линии его напряженного тела. Преданности, которой, видимо, никогда не было у нее.