Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 64 – Элен Славина

Я почти не помнила обратный путь по лабиринту тоннелей. Помню лишь смену тьмы на серый предрассветный сумрак, запах сырой земли, сменившийся свежестью ночного воздуха.

Затем – силуэты всадников в ливреях Каэлана, их сдержанные, полные облегчения возгласы, конскую сбрую, стягивающую мне на руки теплое одеяло.

Мы мчались через спящий город, покидая мрачные окраины. Окна были темны, лишь редкие фонари мерцали в тумане. А затем впереди, в сердце города, замаячило зарево. Не тревожное, как от пожара, а теплое, золотисто-оранжевое, сотканное из тысячи огней. Слышна стала далекая, но нарастающая какофония – музыка, смех, шум толпы.

Ярмарка.

Сердце упало.

Мы проспали всё.

Наш «Каравай Единства», который пекли всем районом, ради которого всё и началось… он должен был быть представлен на рассвете. Солнце уже поднималось, окрашивая небо в перламутровые тона.

Каэлан, почувствовав, как я напряглась, лишь крепче прижал меня к себе.

— Поздно, – прошептала я, глядя на зарево.

— Ничего ещё не поздно, – его ответ был тихим, но стальным. – Никогда не поздно.

Он не свернул ко дворцу.

Он направил коня прямо к главной площади. Шум становился оглушительным. Мы пронеслись через арку, и перед нами открылось море людей, пестрота палаток, гирлянды из яблок и осенних листьев. На высоком помосте у городской ратуши уже собрались судьи, знатные горожане. Рядом на специальном столе красовались творения конкурентов – диковинные пряничные замки, хлебы, сплетенные в виде драконов,пироги величиной с телегу.

И там же, на самом краю, стоял наш скромный, еще покрытый дорожной пылью, «Каравай Единства». Он выглядел одиноко и забыто. Возле него, ссутулившись, стояли Лео и Финн. Лео всматривался в толпу, его лицо было бледным от бессонной ночи и отчаяния. Рядом с ними столпились Марта, Густав, соседи – все, кто помогал его создавать.

Они не уходили, хотя на них уже бросали косые, жалостливые взгляды.

Глашатай на помосте занес свиток, готовясь объявить победителя. Лео опустил голову.

И в этот миг наш конь, ведомый неуклонной волей Каэлана, шагнул из толпы на открытое пространство перед помостом.

Шум не стих. Он сменился гробовой, ошеломляющей тишиной.

Все замерли, уставившись на нас.

На принца Теней в разорванном, закопченном плаще, с лицом, исчерченным усталостью и следами магии. И на меня, закутанную в его плащ, бледную, с волосами, выпачканными в муке и саже, но сжимающую в ослабевших пальцах крошечный, уже остывший комочек теста – все, что осталось от «Булочки Света».

Каэлан медленно, давая всем себя рассмотреть, сошел с коня, не выпуская меня из рук. Он пронес меня через остолбеневшую толпу прямо к нашему караваю и только там, аккуратно, поставил на ноги, продолжая поддерживать под локоть.

Лео ахнул. Марта всплеснула руками. Густав протёр глаза.

— Ваше Высочество! – опомнился один из судей, пожилой мужчина в роскошном камзоле. – Мы… мы думали… Что случилось?

Каэлан поднял голову.

Его усталость вдруг отступила, сменившись той ледяной, неоспоримой властью, которую я видела в нем в самом начале. Но теперь в ней не было угрозы. Была непреклонная правда.

— Покушение на корону, – его голос, тихий, но отточенный, разнесся по замершей площади. – Заговор, раскрытый ценой немалых усилий. И спасение города, – он посмотрел на меня, и в его взгляде лед растаял, сменившись чем-то беззащитно-искренним, – силой, которая не ломает, а созидает. Силой этой женщины.