Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 62 – Элен Славина

Это была уже не оборона. Это стало ответом. Созидательным, страшным в своей точности ответом на бесформенное разрушение.

И в глазах Мардука, впервые за всю эту битву, промелькнуло нечто, кроме уверенности.

Удивление.

А затем — стремительно нарастающий страх.

В глазах Мардука на миг мелькнул страх. Он увидел перемену в Каэлане – его тьма обрела незыблемый стержень. Какую-то новую точку опоры.

Это сбило ритм старого мага, но ненадолго. Отчаяние других было его привычной пищей.

— Любовь? – прошипел он, и в голосе зазвенела ледяная насмешка. – Ты подпитываешь свою мощь чувствами? Как трогательно и как… глупо! Хаос пожирает всё, даже это!

Багрово-чёрная буря вокруг него вспыхнула с новой яростью. Осколки камня начали взрываться, порождая крошечные чёрные дыры, всасывающие свет и звук.

Каэлан, чья магия теперь держалась на тонкой, хрупкой нити, протянутой ко мне, снова отступил на шаг. Тени оборонялись, но наступление захлебнулось. Он держался, но я чувствовала – каждый миг этой обороны выжимает из него всё. Через нашу связь лилась холодная, изматывающая пустота.

Ему не хватает сил, – отчаянно пронеслось в голове. Мой внутренний огонёк, наша связь, трепетали под этим натиском. Ему нужен был не просто мой свет. Ему нужен был разрыв. Прорыв в этой бесконечной череде разрушения.

И тут мой взгляд упал не на бушующую магию, а на пол пещеры. Туда, где в пыли валялась моя маленькая сумка-мешочек, вырванная у меня при похищении. Из неё высыпалось то, что я всегда носила с собой, как талисман: обычная пшеничная мука тонкого помола, что была припасена для кулинарных экспериментов.

Мука.

Сердце ёкнуло. Вот он. Мой язык. Моя стихия.

Я не стала взывать к неведомым силам. Не пыталась сочинить заклинание. Вместо этого, отсекая весь ужас и грохот битвы, я сосредоточилась.

Закрыла глаза, и перед внутренним взором возникла не призрачная московская улица, а моя кухня в «Золотой закваске».

Тёплый, плотный запах брожения. Уверенные, привычные движения рук. Глухой, живой шорох теста под ладонями.

Мысленно я взяла горсть той рассыпчатой муки с пола. Не физическую – её самую суть, её память о солнце, колосьях, жерновах. Смешала её не с водой, а с остатками собственной, едва тлеющей магии – с тем самым светом надежды, с нашей связью с Каэланом, с благодарностью к друзьям, оставшимся там, наверху.

Я «замесила» этот образ в уме, вложив в него не силу разрушения, а простую, ясную цель: ослепить хаос. Дать ясность.

Руки сами потянулисьвперёд, повинуясь тысячу раз отточенному жесту – формовке круглой заготовки. В ладонях, в пустом пространстве между мной и адом битвы, вспыхнуло мягкое, золотистое сияние.

Не ослепительное, а тёплое, как первый луч солнца на краю стола перед рассветом. И из этого сияния, будто из ничего, родилась небольшая, идеально круглая булочка. Она парила в воздухе, испуская тончайшее, почти неуловимое благоухание – запах свежеиспеченного хлеба, безопасности и дома.

Мардук, увлечённый противостоянием с Каэланом, даже не взглянул в мою сторону. Для него это было ничтожной искоркой на фоне его адского костра.

Я открыла глаза. Взгляд был чист и спокоен. Я не целилась. Я просто бросила «Булочку Света» не в Мардука, а в самое сердце багрово-чёрного вихря перед ним – в тот эпицентр, где реальность рвалась и плавилась.