Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
...и продолжала жить. Заканчивался декабрь, заканчивался год. Каждое утро я вставала, переодевалась, завтракала, вышивала, молилась, каталась на лошади, принимала целителей… но ужинать вечером шла к Ривейну. И ужин, и то, что следовало за ним, растягивалось теперь куда больше, чем на регламентированные полчаса. Мы ели, а потом… разговаривали. Как правило, спрашивала я, а он отвечал. Обычно односложно и коротко, но иногда увлекался. Ривейн умел быть хорошим, хоть и скупым на слова рассказчиком, и я любила слушать его голос. Мы говорили о его детстве, о его родине – маленьком континентальном городишке Мистране, его центральном городском базаре, заснеженных зимах и соревнованиях по выпиливанию ледяных скульптур, о других странах, даже о войне. Обо мне же Ривейн никогда ничего не спрашивал, и меня это более чем устраивало: врать не хотелось, а правду я сказать все равно не могла. Потом мы занимались любовью, долго, сладко, и я – не знаю, как он – забывала о времени напрочь. Иногда я возвращалась к себе за полночь. Один раз – под утро. Фрейлины уже не ждали свою хозяйку за дверью, Ривейн провожал жену до её комнаты сам, и мне каждый раз безумно хотелось предложить ему остаться и уснуть вместе. А потом вместе проснуться. По-настоящему. Но я не хотела навязываться и ждала, что он сам мне это предложит. А он не предлагал. Сегодня с утра я вызвала Артина с Канцлером, моих частых спутников по прогулкам. Канцлер при виде меня яростно завилял обрубком хвоста, ткнулся в руку жестким лбом. Артин улыбнулся робко, осторожно, но искренне. Процессия из фрейлин и стражи выстроилась за спиной, впрочем, я знала, что у входа в Королевский сад они остановятся, и дальше мы пойдём втроём. Так оно и вышло. Помедлив,я решительно свернула к аквариуму. Затея с некрошем и поисками завещания в клетке оказалась донельзя глупой и опасной. Клетки птиц и террариумы я обыскала, как смогла, а вот аквариум оказался за пределами моего внимания. Если завещания нет и здесь, тогда я просто даже представить себе не могу, где его искать. Рядом с аквариумом копошилась бесформенная тёмная фигура Грамса. Помощник садовничьего при виде нас дёрнулся, зыркнул на сына: - Погуляй-ка поодаль, у меня к месьере разговор есть. Артин жалобно покосился на меня, я ободряюще кивнула. Грамс поманил меня ближе к аквариуму. Выловил что-то из тёмной воды большим сачком: я отшатнулась, поняв, что это была дохлая рыбина. Грамс осмотрел рыбу, вздохнул. Извлёк откуда-то из голенища нож, ловко разделал рыбу прямо на бортике аквариума, сложил скелет и требуху в валяющийся поодаль мешок, а остальное бросил собаке. - Не стоит ему это есть, мало ли, отчего рыба умерла, – сказала я. - Собака, она ж зверь, сама почует, ежели жрать не надо, – отмахнулся Грамс. – Как рука ваша, месьера? Не болит? - Не болит, – кивнула я, присматриваясь к отцу Артина не без подозрительности. – Ноет разве что временами… - Ноет, так у всех что-нибудь да ноет, месьера! Мне вон мамка в детстве ещё говаривала: ежели ты проснулся, и у тебя ничего не болит, то ты помер! – он захихикал, а потом резко оборвал свой неестественный гномий смех. – Я ж к вам по делу, месьера… - Я к тебе тоже, – ответила я, неожиданно для себя. - Слушаю, – Грамс склонился в почтительном поклоне, на мгновение наступила тишина, нарушаемая только почавкиванием непритязательного в плане дармовой еды Канцлера. |