Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Это с трудом укладывалось в голове. - И Верейна… – я взглянула на огненные браслеты, вновь проступившие вокруг запястьев, – тоже так сможет..? - Не исключено, ллера. Пусть ллера следит, дитя по малолетству может не рассчитать последствий. А что касается хромоты… Я уткнулась лбом в ладони, верю сразу и безоговорочно. Верея… Норг сберёг мою Верейну, а я позволила его убить. - Хромота ллеры не имеет телесных причин, – проговорила целительница. – Уже не имеет. Всё в разуме ллеры. Всё пройдёт, когда ллера перестанет винить себя… За что ллера винит себя? За что? Я многое могла ответить, но сказала вслух самое очевидное: - Я убила человека. - Этот человек обижал ллеру? - Безмерно, – против воли я слабо улыбнулась. «Обижал»! - Тогда кинжал действительно уместен. У наших предков делали такие рисунки, по одному за каждого убитого врага. Это доблесть, ллера, как боевая рана. Не скорбь. Я хмыкнула. Доблесть… Что ж, можно сказать и так. Не знаю, совпало или нет, но после визита в Дармарк мне действительно стало намного легче, и тревожащие физические недостатки стали со временем почти незаметными, не беспокоящими меня. Шрам всё ещё виднелся под изображением кинжала, хромота периодически возвращалась – в другие моменты проходя бесследно, но теперь я стала смотреть на них, как на боевые раны. Свидетельства пережитых, прожитых испытаний и своей личной, когда-то проявленной доблести. *** "Бекхез", – сказала мне как-то шегелька Тшилаба. Иногда дом сгорел изнутри, а стены стоят. Так бывает. Но иногда в эти стены, покрытые пеплом и копотью, снова возвращается жизнь. Пепел смывается живой водой любви, доверия и поддержки, затхлость, тление, дым и горечь выдуваются свежими ветрами новой жизни и заменяются ароматами выпечки и цветов. На некогда голом камне появляются детские рисунки, в дом приходят друзья и близкие, дорогие гости, звучат живые голоса, смех и шегельские песни. А по ночам, после колыбельной, наступает время доверительных разговоров, нежных и жарких прикосновений... И хотя я до сих пор ставлю свечи за семь смертей – своих собственных, которых смогла избежать, и за чужие смерти, которые уже не могу изменить, я знаю, что и жизней у меня не меньше, а может быть, даже больше, чем семь. Столько, сколько захочу, сколько смогу вынести. Я улыбаюсь каждому новому дню и радуюсь каждой новой ночи, а Ривейн обнимает меня во сне. И утром мы просыпаемся вместе. |