Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
- Марана, вы… - Вам всего тридцать лет, а вы вечно, как старик. Ворчите, хмуритесь, смотрите на часы, даже в постели. Это оскорбительно, в конце концов! Слут, что я несу..?! Я встала, кое-как выбравшись из тесного пространства между скамьёй и столом. Протянула Ривейну руку – и, словно с нетерпением дождавшись именно этого момента, струнная мелодия стала ещё громче, ещё отчётливее. - Я не хочу слышать то, что вы мне скажете. Я хочу танцевать. С вами. - Марана, вы пьяны? Что вы пили и когда? Идиот, ничегошеньки он не понимает. Впрочем, и я понимаю не больше. - Вы же говорили, что умеете танцевать. Говорил – или не говорил? Не помню… Я обхватила его руками за шею, вжалась в грудь. Это нельзя было назвать танцем – слишком уж непрочно я стояла на ногах, слишком неподвижен был он. - Когда и как вы убили своего первого человека? – шепнула я ему в ухо, приподнявшись на цыпочки, уверенная, что он не ответит. Но, помедлив, Ривейн всё же обхватил меня руками, скорее поддерживая в вертикальном положении, нежели обнимая. И я услышала его голос: - Мне было пятнадцать. В таверне. Бутылкой… Он был старше меня раза в два. - Он был сам виноват? - Да. - Вы думаете о нём? Вспоминаете? - Нет. - Ну и правильно. Я тоже не буду. - Это другое, Марана. Вы женщина, вы… - Женщины тоже убивают, Ривейн. А я даже не убила. Восстановила справедливость. - Лучше бы убили. Я подавила неуместный хохот. Отчитывает меня, как девчонку какую-то, надо же. Ай-яй-яй, нехорошая девочка, приказалаотрубить незнакомому дяденьке руки, и люди вокруг смотрели и слушали, стыд-то какой! - Здесь есть второй этаж? - Есть. Комнаты для постояльцев. - Пойдёмте наверх. - Ана! Что… - Не спрашивайте, – хохот перешёл в рыдание. Я взяла его за руки, за обе, и потянула туда, где ориентировочно могла находиться лестница. Ривейн постоял неподвижно пару секунд, а потом подхватил меня на руки и понёс. – Не спрашивайте, но я поступила правильно. И действительно лично прослежу за тем, чтобы приговор был приведён в исполнение завтра же. Просто поверьте мне на слово. Всё справедливо. - Ана, человеческая жизнь – не игрушка! Особенно для того, в чьих руках так много власти. Нельзя… Он толкнул плечом какую-то дверь, и мы вошли. Там было тепло и светло, камин был протоплен, кровать расправлена, свечи горели. Ривейн успел подготовиться – и эта мысль вызвала новый взрыв смешанного со слезами смеха. - Боитесь, что мои поступки могут повлиять на решение Высокого храма по поводу коронации? - При чём здесь это?! - Если нет, тогда хватит учить меня жизни. Поставьте меня на пол. Я вцепилась в его плечи. Потянула на себя. Ривейн не слишком сопротивлялся, и тяжесть его тела возбуждала больше, чем последовавший за соприкосновением наших тел поцелуй. Мы целовались, горячо и влажно. А потом я подтянула подол своего платья – делать это, лежа на узкой тесной кровати, особенно, когда Ривейн лежал сверху, было неудобно, но он мне помог. Помог справиться с платьем и бельём, расстегнул и стянул брюки, и я уже не сдерживала стоны, принимая его в себя. Продолжая целовать. Ни о чём ином не желая думать. *** Надо было привести себя в порядок, но у меня нет сил. Мы лежали рядом, почти одетые, но моё смятое платье находилось в полном беспорядке. Я выглядела… бесстыдно. Мы оба так выглядели. Надо было заканчивать с этим всем. Но Ривейн всё ещё находился очень близко, и его пальцы поглаживали меня от груди до бёдер, вычерчивая какие-то хаотичные бессмысленные орнаменты по ткани платья и обнаженной коже. |