Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Ривейн тянет меня на себя, приподнимает так, что я оказываюсь на его коленях. Обнимает двумя руками, прижимая к себе, а я жалею, безумно жалею о дурацких запретах, о том, что не могу сейчас ощутить его в себе, потому что хочу этого больше всего на свете. - Ана, Ана, – он что-то шепчет мне на ухо, а потом целует в шею, мягко, настойчиво – и мурашки разбегаются по всему телу. Касается языком раковинки уха – и я не могу сдержать постыдного животного стона. Рукой нахожу и обхватываю его член, всё ещё напряжённый, даже после недавней разрядки. Вожу ладонью вверх и вниз. Это всё какое-то безумие. Ривейн стягивает с меня корсаж платья до пояса. Его рука обхватывает мою грудь, ритмично сжимая и скручивая затвердевшую вершинку соска мозолистыми пальцами, губами он втягивает второй сосок – и мне опять немыслимо хочется разрыдаться. Несмотря на то, что мы почти одеты, что всё, что происходит – просто ласки, я чувствую себя пьяной. Расслабленной, растёкшимся на солнце куском горячего масла. - Моя, – шепчет Ривейн мне куда-то в шею. – С самого начала моя, даже тогда, когда вы смотрели на меня с таким отвращением, даже тогда я знал, что вы – только моя. Никогда ни с кем другим ты не была и не будешь. Только моя. Я готов был убить Эхсана, стоило только представить… - Не отдавайте, – прошу я, и несмотря на то, что всё это не по-настоящему, для него – не по-настоящему, и я не верю ни единому его слову, мне становится стыло и страшно, потому что я вру ему. У меня были другие мужчины, пусть не по моей вине и вопреки моему желанию. И, возможно, будут, я ничего не могу обещать ему в будущем. Моё тело и моя жизнь мне не принадлежат. На лжи путнего не построишь. Но стоит ли сокрушаться, если строить и без того – нечего? - Скажимне, – Ривейн переходит «на ты» так резко, что я почти не понимаю, о чём он. – Скажи мне ещё раз то, что сказала тогда, в Вестфолкском лесу. Скажи мне. - Что я тогда сказала? – я и правда не помню. Его руки ласкают меня сквозь тонкую преграду белья, и это невыносимо. - Вспомни. - Я была тогда не в себе, – говорю я. Если бы была бы возможность прополоскать рот, я заставила бы его замолчать поцелуем – надежная, давно проверенная тактика. Но Ривейн ждёт ответа, и я… я не могу отмолчаться. - Вспомни, Вердана. - Ты же сам всё видишь. Я не пришла бы к тебе, если бы всё было иначе. Нам осталось очень, очень мало. Месяц. Месяц и три дня… Сложение полномочий назначено на пятнадцатое февраля, а сейчас одиннадцатое января. Возможно, именно сейчас стоило признаться, кто я такая на самом деле, но я малодушно обещаю себе сделать это завтра. Или послезавтра. Я боюсь. Его реакции, его презрения, его ненависти, его отвержения. После моего признания и передачи завещания он вышвырнет меня вон или убьёт. - Я люблю тебя, – теперь глаза закрываю я, и не уверена, что он на меня смотрит. – Ривейн… Видит небо, видят боги, этого не должно было случиться. Я прошу об одном: живи, пожалуйста. Мне не важно, будешь ли ты править Эгрейном. То есть, я знаю, что это важно тебе, и поэтому мне тоже. Если бы ты ушёл с этого поста, всё стало бы проще и легче, хотя, наверное, у тебя уже нет такого выбора. Но это было бы безопасней для тебя. Живи, пожалуйста. Даже если меня не будет. *** …Глаза распахиваются резко, хотя ресницы слиплись от слёз. Я моргаю, но вокруг темнота. Свечи погашены, и в первый момент я думаю о Ривейне. |